Элейн отступила назад в темноту и, подойдя к столу, стала на ощупь шарить по нему в поисках свечи и нащупала кремень и трут. Ее руки так дрожали, что она не-могла высечь пламя. Снова и снова Элейн пыталась зажечь свечу; на мгновение пламя вспыхнуло, и она оглянулась назад. Комната была пуста, в ней никого не было. Свеча погасла так же быстро, как и зажглась. Она заплакала, чувствуя на запястье чью-то руку. Шуба Дональда выскользнула из ее рук, и она почувствовала, как ее осторожно отвели от стола. Свеча упала на пол и потерялась в темноте.
Почувствовав его дыхание на своих щеках, а его руки на своих запястьях, она попыталась вырваться, но руки крепко держали ее. Затем он обнял ее, и она почувствовала его губы на своих.
Элейн не издала ни звука, когда он поднял ее и положил на кровать. Она не сопротивлялась, чувствуя, что повинуется. Если ей пришло время умирать и уйти к нему, пусть так и будет. Его руки гладили ее тело, губы целовали ее. Она сама расстегнула платье, открыв его губам дряхлую, плоскую грудь.
– Александр, – сказала она громко, – любовь моя.
Она не могла противиться ему. Дональд теперь принадлежал прошлому. Она почувствовала, как ее тело, давно иссохшее и старое, снова желало его. Крик радости и желания вырвался из ее груди; это был крик девушки в руках любовника. Женщина, лежавшая теперь под покрывалами, была снова молода, когда погружалась в тяжелый, усталый сон.
Проснувшись, она увидела, что комната залита призрачным светом зари. Она тихо лежала в полудреме с улыбкой на губах. Вдруг она все вспомнила и села на постели, ощутив вину. Выпавшая из канделябра свеча лежала на полу, кремень лежал рядом, а в углу, в довершение всего, лежала шуба Дональда. Дрожа, она выбралась из постели, подошла и подняла ее.
– Александр? – Комната была пуста, не было и следа того, что произошло, кроме щекотания во всем теле. Она подошла к окну. Пейзаж был бесцветным; его еще не тронуло солнцем. Туман повис между бойницами и запутался в деревьях. Она вернулась в постель, со стоном кутаясь в шубу Дональда. Когда Беток пришла будить ее, Элейн крепко спала.
Роберт привез подарки своей жене и дочери и маленькую серебряную шкатулку для Элейн. Его лицо посерело от беспокойства и усталости.
– Бедная Шотландия. – Он сел на постель жены, взяв ее за руку. – Кто знал, что дойдет до этого; что он возьмет камень из Скоуна! Это святотатство, которого никто не простит. По крайней мере, теперь, когда он уехал, у страны будет время сплотиться. Нам надо найти нового предводителя.
Он считал само собой разумеющимся, что это будет постоянный предводитель и это будет он сам. Он знал, что его осуждали, знал, что в его верности стране усомнились, когда он перестал поддерживать Баллиоля. Только несколько человек, среди которых были его жена и теща, знали, что он просто тянет время.
Роберт нахмурился, когда Изабелла потянула его за руку.
– Твоя нога все еще болит, любовь моя? – Он был удивлен и обеспокоен, обнаружив, что жена все еще в постели, хотя после родов прошло уже много времени.
Она кивнула, кусая губы. Силы еще не вернулись к ней, вставать она не могла, и теперь у нее была странная глубокая боль в ноге.
– Ничего страшного. Это скоро пройдет. – Она облокотилась на подушки. – Не беспокойся обо мне, лучше расскажи о твоих планах. Как же без камня будут короновать следующего короля Шотландии? – Ее глаза с обожанием смотрели на мужа, пальцы гладили его. Она знала: оба они в своих мечтах видели его королем.
Изабелла так же, как и он, расстроилась, что первенец не был мальчиком, но они пообещали себе, что в следующий раз все удастся и предсказание Элейн сбудется. Они разговаривали до ночи, строя планы, мечтая о будущем, выбирая имена для своих следующих шести детей. Наконец он поцеловал ее на ночь и укрыл поудобнее, прежде чем спуститься в большой зал.
Он спал, когда за ним пришли на рассвете. Боль в ноге у его жены перешла выше, через все тело, в грудную клетку. Когда Роберт пришел, она задыхалась, кашляла и не могла вдохнуть.
– Изабелла? – Роберт вскрикнул, когда увидел ее. – Изабелла, дорогая, что с тобой? Где леди Map? Приведите ее немедленно.
Отец Гиллеспи, сидящий на кровати, поцеловал крест и спрятал его под рясой. Он печально покачал головой.
– Она умирает, милорд. Я сожалею. Такова воля Божья.
– Что вы имеете в виду? – Роберт побелел от шока. – Она умирает? Нет! Это не может быть Божья воля! У нас были такие планы. – Склонившись над Изабеллой, он взял ее руки в свои. Они были холодны как лед. Она лежала, бледная и далекая, призрак на белых простынях; ее волосы разметались по подушкам и были мокрыми от воды, которой ей вытирали лицо.
– Любимая. – Он целовал ее, пытаясь заставить ее открыть глаза. – Пожалуйста, не покидай меня, Изабелла! – Его голос дрожал от страха.
– Бесполезно, милорд. – К нему подошла повитуха. – Она умерла. – Женщина уже сложила свои вещи час назад, когда стало ясно, что миледи умирает. Велев привести Роберта, пока его жена еще может узнать его, она ушла встречать рассвет.
Роберт не мог поверить в происходящее.
