Ронвен смотрела, как лодка медленно отдаляется от берега. В темноте ее было плохо видно, но зато она слышала в окружающей ее тишине плеск воды под веслами молодых гребцов, сильными взмахами посылавших лодку вперед и вперед. Она долго стояла, прислушиваясь. Для Дэвида и Томаса это было лишь увлекательное приключение, но Ронвен видела лицо Элейн. Ронвен прочла в нем страх, боль и скорбь, глубочайшую скорбь, вызванную воспоминаниями о том, что ей пришлось здесь пережить. Но настанет день, и очень скоро, и Роберт де Куинси жизнью заплатит за все свои мерзости, думала Ронвен.
У ворот замка вырос густой кустарник, и дорога заросла травой. Осторожно выглянув из затемненного места, Томас тихо ругнулся: из-за туч выходила луна, заливая остров серебряным светом. Над водой поплыло сияние. Оно набежало на берег и уже начинало озарять стены замка.
– Вы должны крикнуть, чтобы вам открыли, – шепотом сказала Элейн. – Колотите кулаками в ворота. Вы – друзья лорда Файфа. Вас двоих они впустят.
– А вас? – Дэвид с сомнением глянул на нее.
– Вы посмотрите, кто в замке. Если Роберт там, найдите Джоанну и принесите ее мне. Если Роберта нет, впустите меня в замок. – Она ласково похлопала каждого из них по плечу. Она не сомневалась в том, что Джоанна находится в замке.
У нее сжалось сердце. Затаив дыхание, она смотрела, как они сначала крадучись вернулись к причалу, а затем, выпрямившись во весь рост, смело ступили на освещенную луной дорогу и, взявшись за руки, подошли к замку. Томас начал стучать по воротам рукояткой своего меча, и при этом они оба громко требовали, чтобы им открыли. Никто не открывал.
Элейн долго ждала; она уже начала думать, что в замке никого нет. Но наконец наверху, в бойнице, показалась маленькая фигурка с фонарем.
– Эндрю! – с облегчением вздохнула Элейн.
Прошло несколько минут, боковая дверца в окованных железом воротах распахнулась, и мужчины исчезли за стенами крепости. Закрыв глаза, она шепотом произнесла благодарственную молитву. Пока что все шло хорошо.
Молодые люди остались в замке. Прислонившись к стволу дерева, Элейн наблюдала, как лунный свет постепенно ползет по стене крепости, от башни к башне. Значит, Роберт там. Если бы его не было, они сразу вернулись бы за ней. У нее похолодело все внутри от страха. Она еще не очень подробно продумала, что может происходить дальше. Но главное – ее малютка была там; она звала ее, и через сотни миль, разделявших их, Элейн услышала ее зов и пришла. И вот теперь не знала, что ей дальше делать. В полной беспомощности она невольно дотронулась до подвески, и ее пальцы сжали ее под платьем; в фениксе было единственное ее утешение. Завернувшись в плащ, она опустилась на сырую траву и прислонилась спиной к шершавому стволу дерева. Ее пробирала дрожь. Чтобы немного согреться, она обняла колени и вся сжалась в комочек. На востоке черное небо прорезала светло-зеленая полоса. В этот час боковая дверца в железных воротах снова приоткрылась, и из нее в предрассветный туман выскользнули три человека. Один из них нес на руках завернутого в одеяло ребенка. Глаза Элейн слипались от усталости, она окоченела от холода. Но увидев приближавшихся людей, она сразу проснулась и с трудом поднялась на ноги. Сердце ее колотилось от волнения. Она побежала к ним навстречу, но Томас помахал ей рукой, давая понять, что ей не следует выходить из-за деревьев. Он прижал палец к губам.
– Не будите ее. Пусть спит, – ухмыльнувшись, шепотом сказал он кому-то, кто нес ребенка. Этот кто-то был темной фигурой в плаще с капюшоном. Элейн смотрела на нее во все глаза и вдруг улыбнулась: Энни!
– Она не могла оставаться, – лаконично объяснил Томас. – Роберт убил бы ее за то, что упустила малютку.
– Мне самой хотелось сбежать, – перебила его Энни. – Я давно хотела служить вам, миледи, не прогоняйте меня. – Она не просила, не умоляла; в ее голосе слышалась твердая уверенность в том, что Элейн этого не сделает, потому что она нужна ей.
– Значит, Роберт был там.
Томас мрачно кивнул:
– Мы напоили его так, что он свалился под стол. Ему много не потребовалось. Он уже был здорово пьян, когда мы пришли. Эндрю говорит, что теперь он проспит все утро. Но особенно полагаться на это не стоит. Надо быстрее уходить.
Они с Дэвидом помогли Элейн и Энни усесться в лодку, а затем осторожно передали на руки Элейн Джоанну. Девочка была в полусне. Она прижалась к матери, угнездившись на ее коленях, теплая и тяжеленькая. Сквозь сон, увидев Элейн, она улыбнулась ей.
Пока лодка бесшумно скользила по затянутой утренним туманом воде, небо постепенно окрасилось в золотые тона. Где-то рядом, в зарослях тростника, кричала куропатка. Ее крик разносился далеко над застывшей водой. Элейн крепче прижала к себе дитя и поцеловала ей глазки.
