Элейн повиновалась. Она почувствовала его руки на своих плечах и холодное прикосновение цепочки к ее шее.
– Теперь открой глаза.
Она открыла глаза и посмотрела вниз. Там, в ложбинке между грудями, на голубом шелке ее платья, она увидела подвеску – серебряную лошадку. На миг испытав ужас от знакомого прикосновения цепочки к шее, Элейн обрадовалась.
– Дональд! Какая прелесть!
– Выполнена по моему особому заказу. – Он был счастлив, что ей понравился подарок, и это было заметно. – А сейчас мне хочется выпить вина. Я чую запах горячей пищи, а я проголодался. – Усевшись на пол, он впился глазами в яства на подносе, пододвинутом поближе к огню, чтобы еда не остывала. Элейн улыбалась, поглаживая пальцами прелестную подвеску на цепочке. В конце концов, он сильный, молодой мужчина в расцвете лет, и ему надо много есть. Сама Элейн испытывала голод только по его телу, но могла ждать сколько угодно; у нее тоже был пир – она смотрела, как он насыщается.
Немного погодя он поднял глаза и улыбнулся.
– Ты все время наблюдала за мной.
– Конечно.
– А сама ни до чего не дотронулась.
– Я отпила вина.
Он засмеялся.
– Мне тут больше нравится, чем в той жуткой башне с привидением. – Он снова наполнил свой бокал и наклонился, чтобы подлить и ей вина. – Это ведь было только нашим воображением, правда? То, что тогда происходило? Просто бушевала буря, качались деревья, по стенам пробегали тени, выл ветер, вот и все. Мы сами себя напугали.
Помолчав, Элейн после некоторых раздумий кивнула.
– Да, мы сами себя напутали. – Она посмотрела поверх его плеча на дверь, а потом на окно, закрытое на ночь ставнями. В тот вечер тоже шел дождь, и южный ветер гнал высокие волны к скалам под самым замком. Но в комнате пылал огонь в очаге и ярко горели свечи. К тому же Элейн трижды обошла комнату с заклинаниями, чтобы сюда не проник Александр. Когда она совершала обход, ей почудилось, что комнату наполняет печаль, и снова воздух был напоен его гневом, но уже бессильным.
Элейн ощутила легкий озноб и сказала:
– Ляжем в постель?
Дональд кивнул, но тем не менее не проявил никакого желания улечься на самодельное ложе из пледов и меховых накидок. Его взгляд, блуждая вокруг, тоже остановился на окне. Он потянулся за вином.
– Мне раздеться? – Она поднялась и, заведя руку за спину, стала развязывать шнуровку на платье.
Она добилась своего – его глаза вспыхнули от вожделения. Дональд поднял бокал, словно хотел произнести тост.
– Разденься там, у огня. Я хочу на тебя посмотреть.
– Смотри. – Она ослабила шнуровку и, сняв платье через голову, уронила его на пол. Глаза Дональда стали огромными, когда он увидел на теле Элейн прозрачную рубашку, которая облегала ее грудь; под ней темнели два пятнышка сосков. Он провел языком по губам и поставил бокал на пол.
– Подойди сюда, – произнес он чуть охрипшим голосом.
Элейн повиновалась. Они были в кругу, заговоренном ею.
Никто не мог причинить им вреда. Она стояла перед ним, а он ласкал руками ее тело. Для нее не существовало больше ничего и никого: ни Александра, ни Малкольма, ни разницы в их возрасте. Главное – он был с нею, а она с ним. Ее желание принадлежать ему было острое, как боль. Она подошла к самодельному ложу и легла на него, поманив Дональда к себе. Он медленно, с наслаждением, растянулся рядом с ней и стал отбрасывать вверх ее рубашку, ведя рукой по ее ноге от голени к бедру.
Но немного погодя Дональд вдруг отстранился от нее и сел. Он был весь в поту.
– О Боже! Как жаль! Я просто не могу выкинуть из головы мысль о том, что в любую минуту чья-то рука ляжет мне на плечо. – Он закрыл лицо руками. – Я знаю, что это было всего лишь мое воображение, знаю, что ничего не случилось, и все-таки не могу выкинуть это из головы! – Встав, он подошел к очагу и, взяв свой бокал, потянулся за вином. – Через минуту я приду в себя, все будет хорошо! О Нэл, что ты можешь подумать обо мне! Я как какая-нибудь трусливая девчонка…
– Дональд, – позвала его Элейн, протянув к нему руки. – Вернись, никакой опасности нет. Он не придет, я обещаю.
– Я знаю, что он не придет. Его просто нет, он не существует. – Дональд осушил бокал и налил себе еще столько же. – Просто я чувствую эту холодную как лед руку на своем плече. – Его передернуло.
Элейн во все глаза смотрела на него:
– Он дотронулся до тебя?
– Да… Нет… Не знаю!
Элейн подошла к нему и отобрала у него бокал с вином.
– Он не может приблизиться к нам, Дональд. Я очертила круг в комнате, и ему не преодолеть его. Нам ничто не грозит.
– Ты… Что ты сделала? – Его лицо стало белым, как ее рубашка.
Она с тревогой посмотрела на него:
– Я очертила круг.
– Значит, ты веришь, что он существует? – Он даже отпрянул от нее.
– Я боялась. Я не знала, верить этому или нет…
Но Дональд не слушал ее. Он продолжал:
– Конечно, веришь! Ты считаешь, что он существует! Ты же сама сказала, что продолжала любить его после того, как он умер. Ты серьезно это говорила? И как это было? Пресвятая Дева! Что ты позволяла ему делать с собой?
– Дональд, пожалуйста… – Она вдруг испугалась. – Забудь о нем…
