Ворота парка удалялись, прохожих становилось все меньше, лишь кое-где на скамейках обжимались влюбленные. Чем глубже в парк они заходили, тем реже становились фонари, освещавшие парк. Сердце трепыхалось в груди, сбиваясь с привычного ритма. Она чувствовала, как края шприца, спрятанного за поясом юбки, впиваются в кожу. Было страшно, нет, не убить, а промахнуться, промедлить, потерять шанс. Если сегодня Ортон покинет парк на своих ногах, Онафиэль навсегда лишится возможности его устранить, а люди в его коммуне так и останутся в смертельной опасности, к тому же они и сами уже несли угрозу для общества. Оружия в подвале Филиппа хватило бы на то, чтобы вооружить армию небольшой страны. Кожа Оны покрылась мурашками. Ортон заметил это и покрепче прижал ее к себе, постепенно уводя с дорожки в густую растительность.
Теперь сердце Оны стучало где-то в горле, от волнения мутило. Счет шел на минуты. Она должна была в любой момент иметь возможность дотянуться до шприца.
Ортон остановился, прижал девушку к стволу дерева и запустил руку под юбку, огладил нежную кожу бедра. Склонился и с шумом втянул ее запах. Затем его губы опустились на шею Оны. Запустив пальцы в поседевшие волосы Ортона, Онафиэль тихонько застонала, чтобы не привлекать лишнего внимания, но подбодрить ублюдка. Вторая ее рука требовательно коснулась его паха через рубашку и трусы. Она считала, что мужчиной в таком возрасте уже сложно манипулировать через секс, но ей попался бодрый старик. Тем лучше для нее, ведь в подобных ситуациях дисфункция вполне может спровоцировать агрессию. А Филипп, несмотря на возраст, все равно был сильнее. И в честной схватке ей было бы не победить. Даже с учетом того, что она регулярно тренировалась в зале.
– Позволишь мне быть сверху? – шепнула Она и прикусила мочку его уха.
– Да, но после я возьму тебя сзади. – Ортон отпустил девушку, лег на траву и поманил ее за собой.
Она села сверху и принялась тереться о него.
– Не вынуждай меня просить, я уже слишком стар, могу умереть прежде, чем мы перейдем к делу. – Пальцы Ортона с силой впились в бедра девушки.
– Закрой глаза, я приготовила тебе сюрприз. – Она приподнялась и стала расстегивать его рубашку.
Филипп послушался, когда нежная рука Оны коснулась его обнаженной плоти. Мужчина застонал. Поняв, что он потерял бдительность, второй рукой Онафиэль осторожно вытащила шприц, освободила иглу и всадила его в шею Ортона. Она впрыснула адреналин прежде, чем он успел что-то понять.
– Какого хрена? – заорал Филипп и схватился за шею.
Она резко вскочила и отбежала. Ортон попытался подняться, чтобы ее догнать, но ноги подкосились, он завалился набок и схватился за сердце.
– Сука! Что ты мне вколола? – прошипел он.
Она молчала и, вжавшись спиной в дерево, ждала, пока ублюдок испустит дух. Когда конвульсии прекратились, она решилась подойти ближе, приложила пальцы к артерии на шее – пульса не было. Тогда она перевернула тело, вынула из маленькой сумочки ключ, положила его в рот Ортона, затем достала заранее заготовленную хирургическую иглу с ниткой и аккуратно зашила его губы, завязав милые бантики по углам. Оставался последний штрих. Она отогнула его ухо и синей шариковой ручкой записала номер ячейки. Спиртовыми салфетками протерла все участки кожи Филиппа, которых касалась сама и которыми он касался ее. Однажды она уже проявила неосторожность, новых ошибок допускать было нельзя.
«Я устала, так устала! Пусть это будет последний. Я просто хочу жить, как все. Радоваться мелочам, и чтобы эти кошмары прекратились, – мысленно молилась Она. – Пусть он будет последним!»
На часах было 3:15, когда Кимберли вышвырнуло из очередного тревожного сна. Тело покрылось испариной, руки мелко дрожали. Она осторожно поднялась с постели, чтобы не разбудить Тайлера. Хотела пойти в душ, но на полпути остановилась, вернулась, взяла с прикроватной тумбы блокнот с карандашом и крадучись пошла вниз. Села за кухонный островок и принялась по памяти зарисовывать все, что видела во сне: лицо сестры в синяках и подтеках косметики, неестественно вывернутые конечности, сломанные пальцы, бедра в крови и… и четкие отпечатки рук на окровавленной коже. Ким едва не закричала, когда поняла, что ее сон впервые принес настоящую зацепку. Сегодня вечером она получит дело Микаэлы и поймет, имеют ли хоть какой-то смысл все ее бредовые сны. Или это всего лишь часть посттравматического стрессового расстройства, вызванного гибелью сестры. Больше всего Кимберли хотелось, чтобы ее сны были работой мозга, а не воображения. Она и без того порой чувствовала себя сумасшедшей. Ким отложила блокнот и направилась в душ. Сон окончательно отступил, поэтому Кимберли решила приготовить завтрак, чтобы занять руки и подавить тревожность.
К тому моменту, когда Тай проснулся, Ким уже совсем успокоилась.
– Доброе утро, милый. – Она почувствовала горячие ладони Тайлера, скользнувшие под футболку. Ким обернулась и поцеловала его.
– Ты рано. – Тай заправил за ухо выбившуюся прядь Кимберли.
