Рафаэль следил за этой картиной как завороженный. Все мысли и чувства смешались в его душе. Он ждал, притихший и молчаливый. Два прекрасных существа делали первые шаги навстречу друг другу.
— Вы говорили, что ему нужна любовь, — откашлявшись, сказал он, когда Алессандра нашла в себе силы оторваться от лошади.
— Да, — кивнула она.
— Я тоже так думаю, — согласился Рафаэль. Он усадил ее в машину, попросил немного подождать и отправился к директору конюшни.
Вернувшись к машине, он увидел, что Алессандра спит. Голова ее неудобно упиралась в стекло.
Он включил двигатель, и она тут же открыла глаза.
— Извините, — пробормотала она. — Оказывается, горе отнимает у человека все силы.
Рафаэль кивнул.
— Поспите немного. Хотите, я опушу вам сиденье?
— Нет-нет, спасибо, — из вежливости запротестовала она.
Но когда машина проехала пару миль, ее голова стала безудержно клониться на грудь. Рафаэль осторожно остановил машину на обочине и нажал на кнопку. Сиденье плавно приняло почти горизонтальное положение. Алессандра спокойно спала, руки ее были сложены на груди, губы чуть приоткрыты. Он достал сигарету, зажег ее, медленно затянулся и принялся с интересом рассматривать спутницу.
Ее густые светлые волосы рассыпались по сиденью, открыв лицо и чудесную нежную кожу. Привыкший к смуглой красоте матери и сестры, он был заворожен фарфоровой прелестью Алессандры. Розовая светящаяся кожа, правильный овал лица, которое, возможно, слишком строгий критик счел бы несколько удлиненным и жестковатым для классического типа женской красоты. Но именно этот овал придавал лицу Алессандры особую красоту и индивидуальность. Оно казалось Савентосу необыкновенно притягательным. Ее красота не соответствовала общепринятым канонам. Должно быть, такие лица были у средневековых дев-воительниц. Не потому ли Алессандра так волновала Рафаэля?
Он обвел глазами ее фигуру. Легкая ткань платья обтягивала округлые бедра и высокую грудь, неожиданно пышную для девушки с длинными ногами и тонкой талией. Безусловно, Алессандра Ксавьер волновала и вызывала желание. Она была очень женственна.
Словно ощутив опасность, она открыла глаза. Повернула голову, сонно посмотрела на Савентоса и на мгновение смутилась.
— Рафаэль, в Англии мужчину, глазеющего на спящую женщину, называют Любопытным Томом, и это вовсе не комплимент…
Он сунул окурок в пепельницу и улыбнулся.
— Ну вот, вы опять меня обижаете. — Рафаэль в душе похвалил себя. Разве Алессандра могла бы пошутить — хотя бы так незатейливо, — оставь он ее наедине с печальными мыслями? А так… В этот мрачный день он сумел подарить ей немного радости. Как ни глупо, он и сам был рад этому.
Пригласить ее пообедать? Взвесив все «за» и «против», Рафаэль решил не искушать судьбу.
— Я хочу вас кое о чем попросить, — многозначительно произнес он.
— Да, слушаю.
— Я бы хотел, чтобы вы помогли мне с Оттавио.
Алессандра резко выпрямилась, не понимая, куда он клонит.
— Думаю, ему стоит побыть недельку здесь, прежде чем я отправлю его машиной в Испанию, — объяснил Рафаэль. — Лошадь плохо переносит пароход и самолет.
— Да, такое бывает.
— Поэтому ему надо побыть в Англии и прийти в себя. Но мне хотелось бы, чтобы его регулярно брали в работу. Это должен быть опытный жокей, который к тому же понимал бы Оттавио. Вы согласны взяться за это дело?
— Да, — сказала она после небольшой паузы. — С удовольствием.
— Разумеется, ваша работа будет оплачена. Это деловое соглашение.
Она повернулась к Савентосу.
— Конечно.
Рафаэль почувствовал, что в воздухе сгустилось напряжение. Похоже, Алессандра заподозрила, что за его просьбой скрываются иные мотивы.
— А вы не сможете потом доставить лошадь ко мне в Испанию?
— Что? О Боже! — рассмеялась Алессандра. — О чем еще вы хотите меня попросить?
В воздухе опять повисло неловкое молчание. Алессандра гадала, уж не решил ли Рафаэль, что она пытается с ним кокетничать. У нее и в мыслях этого не было.
— Так Оттавио принадлежит вам? — наконец спросила она. — Я думала, это лошадь Эмилио.
— Оттавио — одна из двух лошадей, которых я держу у себя дома. Эмилио добился некоторых успехов в конкуре, и я позволил ему брать моих лошадей.
— А вы сами не ездите верхом?
— Только для собственного удовольствия. Гуляю по заднему двору.
— Шагаете, — автоматически поправила она.
— Верно, шагаю. Конечно, Эмилио считает, что все лошади, с которыми он может справиться, принадлежат ему. Боюсь, то, что я вчера отослал его домой, а Оттавио оставил здесь, явилось для мальчишки ударом.
— Значит, вы напомнили племяннику, кто здесь хозяин? — Алессандра представила себе побагровевшее лицо и яростное сопение Эмилио и довольно улыбнулась. Так ему и надо, скотине!
Савентос не ответил, и Алессандра посмотрела на него с новым интересом. Рафаэль с бесстрастным лицом вел машину, внимательно глядя на дорогу.
— Чем вы занимаетесь, Рафаэль? — неожиданно спросила она.
— Произвожу вино.
— У вас свои виноградники?
— Да. Весь нужный виноград мы выращиваем на своей земле.
— Понимаю…
— Вы разбираетесь в винах?
— Нет. Вернее, не очень. Отец держит в подвале хорошо подобранную коллекцию вин.
Он кивнул.
