Тэра уже несколько лет являлась музыкальным директором и главным дирижером Истлендского оркестра. Подбор новых солистов был частью ее повседневной работы. Она относилась к этому делу очень ответственно. Ошибка могла вызвать массу нежелательных последствий. Тэре припомнилась одна такая неприятность с замечательным молодым кларнетистом. К его музыкальным данным придраться было невозможно, но что касалось отношений с женщинами… Этого парня можно было сравнить только с забравшейся в курятник голодной лисой.
Внизу зазвонил телефон. Тэра взглянула на часы. Восемь тридцать. Она помедлила, покачивая в руке кружевное кремовое боди и посматривая на параллельный аппарат у кровати. Вместо того чтобы подойти и взять трубку, Тэра застыла на месте. Она ждала, что сейчас внизу, в холле, раздадутся легкие шаги Алессандры и ее негромкое «алло». Тэра никогда не предполагала, что дочь будет что-то от нее скрывать.
Словно в ответ на ее мысли, хлопнула дверь и Алессандра быстро прошлепала босыми ногами по мраморному полу.
— Алло?
Пауза.
— О, Рафаэль!
Опять пауза.
Тэра тихо прикрыла дверь спальни и включила радио, как обычно настроенное на волну, передающую классическую музыку. Звуки оркестра заполнили комнату, и Тэра с их помощью подавила недостойное желание подслушать разговор.
Тэра продолжала вынимать и складывать вещи, и скоро чемодан наполнился. Ее мысли опять вернулись к работе, но в душе росла тревога за дочь. Алессандра никогда еще не давала родителям повода для беспокойства. У нее не развилось пристрастия к вину, к наркотикам, она не увлекалась мужчинами. Не была склонна к бунтарству. Ни в каком виде. Тэра иногда даже жалела, что дочь не доставляет хлопот. Им просто не представилось случая проявить естественную родительскую тревогу за своего ребенка.
Наибольшие опасения вызывало у них одиночество Алессандры. Вокруг нее всегда вился рой приятелей, так или иначе связанных с верховой ездой, но всех их она держала на дистанции. У нее никогда не было близкого друга — парня или девушки. Тэра, конечно, понимала, откуда у Алессандры возникла склонность к одиночеству. Скорее всего, девочка унаследовала ее от отца.
В последнее время мать все чаще тревожила мысль, что при своем замкнутом характере Алессандра никогда не найдет человека, который будет значить для нее так же много, как Сол для Тэры.
Ксавьер вернулся домой после полуночи, но Тэра еще не ложилась. Она бродила по кухне, проверяла запас продуктов в холодильнике и писала указания для миссис Локтон.
Сол вошел бесшумно как кот, кинул ключи от машины на стол и тихонько выругался.
Тэра обернулась. Муж был в вечернем костюме. Черный и белый цвета подчеркивали его острые, ястребиные черты. Как всегда при виде Сола в ней поднялась горячая волна желания.
— Что?
Он раздраженно покачал головой.
— Лучше не спрашивай. Я думал, что поехал дирижировать оркестром, а попал в цирк.
Сол сел. Его лицо выражало разочарование. Ксавьер всегда стремился к совершенству и старался все делать без изъяна. Терпимости для него не существовало. В отличие от Тэры он никогда не соглашался с тем, что живая музыка, естественная и импульсивная, может быть хороша даже в том случае, если не отвечает его требованиям и определенным стандартам.
Тэра улыбнулась, подошла к мужу и обняла его за напряженные плечи.
— Я думала, сегодня у тебя солистом был Андраш Ваньи, нынешний волшебник клавиатуры. — Она наклонилась и нежно укусила мужа за ухо.
— Он играл так, будто все выступление расправлялся с венгерским гуляшом. А когда после концерта мы пошли обедать, он настоял, чтобы я пригласил трех его приятелей. Вместе они отведали все, что имелось в меню, и запили всеми перечисленными там винами.
Тэра усмехнулась, представив себе утонченного эстета Сола, вынужденного сидеть за ресторанным столиком в компании четырех жующих и пьющих музыкантов. Ее изящные белые руки скользнули по его плечам и забрались под лацканы пиджака.
— А за соседним столиком сидели Дейнманы, — добавил Сол. — Но это мне никак не могло помочь.
Ласковые руки Тэры замедлили движение, а потом остановились совсем.
— Мы не видели их целую вечность… Уж несколько лет точно.
— Можешь представить, как мне хотелось поговорить с ними. А потом я подумал, что хоть сам Дейнман мил и безвреден, но от моей бывшей жены лучше держаться подальше.
Тэра промолчала. Они с Солом редко говорили о Джорджиане Дейнман, которая была замужем за Солом двадцать лет, пока не появилась трепетная юная Тэра и не взорвала их брак, как торпеда взрывает мирно плывущий корабль.
