Аля посмотрела на Нину, с ее внешностью, носом картошкой, бровей почти не видно, ужасной кожей, она чересчур уверена в себе. Но хотя это ей в плюс.
— Говорят, он очень жестокий.
— Так не будь он таким, кончил бы давно, как родители, — закончила она шепотом, — они вон долгое время спускали с рук все, что творил этот царь морской. И что в итоге?
— Так что цунами не единственная катастрофа, причиненная Валкеру?
— Конечно, нет, ты что не здешняя?
— Нет.
— А откуда, не из Элландии ли?
Аля на всякий случай покачала головой.
— Знаю, — воскликнула она, — ты с Земли. Это же тебя Владуська привел, он любит все земное.
— Откуда ты его знаешь? — тарелка, которую она вытирала, чуть не соскользнула с рук.
— Мы выросли вместе, все бегал хвостиком, а теперь посмотри, какой красавец вырос. Сейчас, правда, нос воротит, якобы он для меня слишком хорош.
Похоже, не только для тебя.
— А не знаешь, как Дугэл относится к госпоже Иларии? Не обижает?
— Насколько я знаю, — она опять понизила голос, — это она им управляет. Вон все ей позволяет, подарками заваливает, хотя она ему еще никак не пригодилась.
— Откуда ты знаешь? — не стерпела Аля, эта девчонка стала ее раздражать.
— Да все говорят, — ничуть не смутившись, ответила Нина, — я же говорю тебе, ее способность — затуманивание мозгов, по-другому не назовешь, — она кивнула головой в подтверждение своих слов.
После третьего повторения этого бреда, Аля стала слушать ее вполуха.
Вторая половина дня прошла не менее беспокойно. Запахи чистящих средств, резиновых перчаток и свежевыстиранных простынь смешались в один. В один неприятный запах безнадежности, ощущения зря потраченного времени и страха, что все идет не так, как надо. Она никогда в жизни так не выматывалась, это же адский труд. За весь долгий Виллардский день Аля успела отдохнуть в общей сложности час, за быстрым поеданием двух обедов, и ужинов.
Таня, горничная, убрала вместе с ней последнюю комнату для гостей и сказала, что с завтрашнего дня вполне себе сможет справиться сама.
— Вот счастье-то, — еле слышно проворчала Аля.
Из последних сил она спустилась на кухню отчитаться о проделанной работе Любе. Здесь было все так же шумно и еще более душно, запахи стояли невероятные.
— Ты уже закончила, что сказала Таня? — спросила раскрасневшаяся Люба, вытирая руки о фартук и подол.
— Что завтра смогу справиться сама.
— Хорошо, ночью посмотрю, какие комнаты можно тебе доверить, а сейчас мне некогда, надо накрывать на столы и обслуживать банкет.
Аля вздохнула с облегчением, сейчас она завалится на кровать и уснет мертвым сном.
— Если ты не сильно устала, можешь подождать, когда мы все уйдем и вымыть здесь полы, — наверное, она увидела выражение лица Али и добавила, — если тебе не сложно.
— Хорошо, — через силу улыбнулась Аля, — я тогда посижу тут в уголочке.
— Вот и замечательно, — сказала Люба и убежала дальше, выкрикивая на ходу, — так, поторапливаемся, — она захлопала в ладоши, привлекая внимание, — гости уже начнут прибывать с минуты на минуту.
Аля села на свое место в уголке барной стойки и уронила голову на руки.
— Мяу.
Аля разлепила глаза, было непривычно тихо, все тело ломило, голова пульсировала.
— Черныш? То есть…
— Мяу! — настойчивее повторил кот.
Вильнул хвостом и убежал в открытую дверь, которая не вела на лестницу, с другой стороны кухни.
— Стой!
Аля кинулась вдогонку. Черныш бежал по длинному мрачному коридору, по-видимому, тоже предназначенному для слуг, с одинаковыми невзрачными дверьми. Затем он завернул за угол. Аля добежала и увидела, что там лестница, ведущая вниз. Они спускались, мчались по лабиринту коридоров, поднимались, затем снова спускались, но уже ниже и ниже, ближе к подвальным помещениям. Наконец, когда Аля в очередной раз повернула за угол, перед ней уже стоял Влад, и она чуть не налетела на него.
— Осторожней, — он поймал ее, — не оттопчи ноги.
В ней сразу же стала закипать злость. Он заставил проделать этот марафон после самого тяжелого дня, а ей еще пол мыть. Аля зарычала.
— Что ты хотел? — она вложила столько грубости в свой голос, сколько смогла.
— Познакомить с матерью.
Они стояли в полутемном коридорчике, с затхлым запахом. Здесь была всего одна дверь.
— Меня не должны здесь видеть, все думают, что я приглядываю за тобой в институте. Так что зайдешь сама, скажешь, что прислали. Она тебя узнает.
— Ох, я так устала за сегодня, не мог на завтра нашу встречу перенести?
— Я не понял, тебе нравится тут батрачить? Ты хочешь задержаться?
— О, тебе-то откуда знать, как здесь тяжело работать?
Влад вздернул брови.
— К твоему сведению я тут работал с самых низов, с пяти лет. И когда мне Дугэл предложил работу получше, я не стал вертеть носом.
— Ого, прости, я не знала.
— Теперь знаешь.
Без предупреждения Влад снова стал Чернышом.
— Ох, — вырвалось у Али.
Зрелище не из приятных. Одежда покрылась шерстью, ноги и руки уменьшились до размеров лап, голова превратилась последней, в завершение появился пушистый хвост. По выражению лица Влада было видно, это превращение причиняет ему неимоверную боль.
— Мяу, — сказал Черныш.
