Матильда не желала думать о Людовике, Ричарде или Бернарде – ей хотелось думать только об Арвиде. Как и раньше, он незримо присутствовал рядом с ней, утешал ее, придавал ей сил и с каждым шагом все больше убеждал ее не сдаваться.
Где и как его искать, Матильда не знала. От знакомых мест – Байе, Фекана, Питра и Руана – ее, казалось, отделяла вечность, и однажды силы начали покидать девушку. Ее согревало уже не игривое весеннее, а безжалостное летнее солнце. Стремление добраться домой часто уступало желанию прилечь в тени деревьев, смотреть в синее небо и тратить время впустую, вместо того чтобы разумно его использовать.
Только утром и вечером Матильда быстро продвигалась вперед. Она долго шла вдоль побережья, но однажды заметила вдалеке несколько кораблей и решила, идя по течению реки, направиться вглубь страны.
Здесь тоже было достаточно деревьев, тенистые кроны которых могли защитить ее от солнца, но когда девушка отдыхала, ее все чаще тревожили звуки: голоса, шаги, стук копыт, – и ей приходилось поспешно убегать.
В один из дней – Матильда как раз пыталась найти немного фруктов – стук копыт приблизился настолько, что вокруг задрожала земля. Девушка убежала в лес и спряталась в кустах, а когда звуки затихли, стала блуждать от одной поляны к другой.
Внезапно она очутилась на опушке леса и обнаружила перед собой не золотые поля и зеленые луга, а разноцветные палатки и павильоны. Их установили слуги воинов, и Матильда еще никогда не видела так много воинов, собравшихся в одном месте.
«Это франки?»
Матильда легла на землю и бесшумно подползла к одной из палаток, чтобы услышать голоса. Люди говорили на французском языке, но акцент был норманнский.
Земля снова задрожала. Девушка быстро вскочила, оглядываясь в поисках укрытия, но потом заметила, что к ней приближаются не лошади, а всего лишь крестьяне с запряженной волами повозкой, на которой были сложены корзины с продуктами, инструментами и одеждой. Этих людей она не боялась.
Матильда бросилась к одному из мужчин:
– Что здесь происходит?
Крестьяне уставились на нее невидящим взглядом. Так смотрят люди, которые только что оставили родину, чтобы спасти свою жизнь.
– Мы уходим в лес, потому что скоро начнется великая битва.
– Какая битва?
Ответа не последовало. Крестьяне пригнулись. Из леса, разогнав людей и животных, выскочила лошадь. Всадник, богато одетый, но безоружный, видимо, был посланником и не обратил на них внимания. Не успел он отъехать, как крестьяне погнали своих волов дальше.
В нерешительности Матильда смотрела им вслед. Может быть, ей следует бежать вместе с этими людьми? Или же нужно набраться смелости и подойти к одной из палаток – вдруг там окажется кто-то знакомый: Бернард Датчанин или Осмонд де Сентвиль? Но могла ли беременная женщина рассчитывать на сочувствие и помощь воинов, которые, готовясь к бою, обращали все свои мысли и чувства к убийству?
Матильда не двигалась, пока крестьяне не исчезли из ее поля зрения, а потом вернулась на опушку. Пока что она будет наблюдать и ждать.
