В гостях у Харальда он понял, что язычники – такие же люди, как и все остальные, но все еще не мог скрыть от Бернарда своего недовольства тем, что за помощью тот обратился именно к этому безбожнику.
Бернард пропустил его слова мимо ушей.
– Сегодня настанет час истины. Король Людовик наконец осознает, что норманны не подчинились ему и что все эти недели и даже месяцы я был вынужден притворяться и лгать.
– Во всяком случае, – вырвалось у Арвида, – ты всегда обманывал только других, но себя – никогда. Несмотря ни на что, ты знаешь, кто ты и чего хочешь.
Бернард удивленно посмотрел на него:
– А ты разве нет?
Арвид пожал плечами:
– Я долго не знал, на чьей я стороне. Пока Вильгельм был жив, я часто злился на него, потому что не мог вернуться в монастырь. Если бы у меня был выбор, я родился бы либо франком, либо норманном, но не тем, кто унаследовал черты обоих народов.
– Кем были твои родители?
Арвид прикусил губу, сожалея о том, что после бессонной ночи позволил себе сделать это откровенное признание. При дворе Вильгельма он не говорил о своем происхождении ни с кем, кроме Матильды.
– Это не важно, – быстро ответил Арвид.
Бернард не стал его расспрашивать. Они молча смотрели, как рассеивается туман, как разрывается серая небесная пелена, а за ней проступает еще бледное, но уже теплое солнце. Храп затих. Мужчины готовились к войне. Они были еще сонными, но громкие шаги и внезапно раздавшийся гул голосов вызвали всеобщее волнение.
Бернард вздрогнул. Несколько человек выкрикивали его имя, а потом подбежали к нему. Очевидно, все они были посланниками: одних отправил Харальд Синезубый, других – норманнские военачальники.
Арвид слышал не все, что они шепотом рассказывали Бернарду, но самое главное понял: норманнские воины, которые до сих пор участвовали в обмане, понимают, что датское войско находится рядом, и больше не хотят изображать дружбу с франками. Наоборот, они стремятся как можно скорее объединиться с датчанами, и несколько воинов под руководством некого Агральда уже переправилось через реку, чтобы с ним встретиться.
– Но разве еще не слишком рано? – ужаснулся Арвид.
Неожиданно лицо Бернарда расплылось в улыбке.
– Совсем нет, – ответил он. – Настало время последней лжи. Если хочешь на это посмотреть, пойдем со мной.
Чуть позже они вошли в палатку короля Людовика, находившуюся недалеко от их собственной. Снаружи она ничем не отличалась от палаток простых воинов, но внутри оказалась более уютной: земля была устлана подушками и шкурами животных.
«Кто эти люди, – невольно спросил себя Арвид, – которые во время войны берут на себя эту обязанность – не убивать, а раскладывать шкуры и подушки, чтобы перед убийством можно было хорошенько отдохнуть?»
Людовик как раз собирался одеваться. В Лане Арвид имел возможность поговорить только с королевой Гербергой, короля он сегодня видел впервые.
Фигура Людовика не внушала особого уважения, но по пронзительному взгляду голубых глаз, горделиво вздернутому подбородку и уверенным жестам было понятно, что этот человек привык командовать. Из-за рыжеватых волос и бледной кожи он выглядел невзрачным, а не представительным, но в его суетливых энергичных движениях чувствовалось дыхание юности. Очевидным было и тщеславие Людовика, которое сделает из него если не героя, то правителя, умеющего добиваться своего.
«Он мой родственник, – подумал Арвид, глядя на короля и пытаясь сохранять равнодушное выражение лица. – Мой дядя, приказавший меня убить». Если бы не Людовик, его жизнь никогда не вышла бы из привычной колеи. Он остался бы в Жюмьежском монастыре, никогда не узнал бы правду о своем происхождении, никогда не полюбил бы Матильду. Хотя Арвид не желал от этого отказываться, его ненависть возрастала, и он быстро опустил глаза, чтобы себя не выдать.
Бернард Датчанин скрывал свои чувства лучше.
– Я безгранично верен вам, мой король, – произнес он с покорностью в голосе, – но боюсь, что среди моих людей есть предатели. Несколько воинов решили перейти на сторону датчан.
– Несколько?
– Несколько сотен, – робко пробормотал Бернард.
Людовик сжал пальцы в кулак:
– Проклятье! Предатели заплатят за это кровью!
– Я прошу вас сохранять хладнокровие. Есть возможность предотвратить битву.
– И что вы посоветуете?
Бернард доверительно наклонился к Людовику:
– Я слышал, что Харальд Синезубый только что переправился через реку. Он готов вести с нами переговоры при условии, что в это время не начнутся сражения.
Арвид поднял глаза, и его ненависть уступила место злорадству. Людовик ничего не заподозрил. Он не догадывался о том, что Арвид знал уже давно: пока будут длиться переговоры и король будет думать, что он в безопасности, датские и норманнские войска окончательно объединятся, а потом совершат неожиданное нападение. Бернард часто повторял: чтобы выиграть войну, нужно не только убить врага, но и терпеливо дождаться, когда для этого наступит подходящий момент.
– Харальду действительно нужно только золото? – с недоверием спросил Людовик.
