Фредерун стала главной среди служанок во дворце в основном потому, что лорд Уичман быстро выделил ее среди остальных, когда взял на себя управление городом Гентом после великой победы над Кровавым Сердцем и эйка. Ее стул находился за самым большим столом, знак превосходства и власти. Как только она увидела Анну, она подозвала ее и забрала из ее рук плащ. Поднявшись, она встряхнула его. Работа в комнате приостановилась.
— Действительно, — сказала Фредерун, — на сей раз госпожа Сюзанна превзошла саму себя!
Плащ был богатого алого цвета, на меховой подкладке, изящно расшитый причудливыми сказочными драконами, отделанными золотой нитью.
— Но ведь он не для тебя, Фредерун? — требовала ответа пожилая женщина, чье лицо пересекал ужасный шрам, отметина топора эйка.
— Нет, для лорда Хродика. Теперь, когда лорд Уичман ушел на войну, он воображает, что станет славным защитником города. Плащ будет развеваться поверх его доспехов.
Женщины рассмеялись.
— Вы имеете в виду доспехи его сестры, — продолжала изувеченная женщина. — Он никогда не будет таким же достойным воином, как его сестра леди Амалия, упокой Господь ее душу.
Все женщины прижали к груди Круг Единства и зашептали молитву о мире. Многие из них помнили благородную леди, которая умерла от тяжелых ранений после сражения за Гент, в котором граф Лавастин и король Генрих одержали победу.
— Нет смысла вспоминать все ошибки бедного молодого человека, — отругала их Фредерун. — Крысы сбежали из норы, а мыши, что остались с нами, будут гораздо более любезными хозяевами.
— Истинные слова, — согласилась изувеченная женщина, обнимая Фредерун за плечи. — Ты приняла главный удар. Ни одна из нас не забудет этого.
Фредерун провела пальцем по драконам, вышитым по краю роскошной ткани. У нее были мечтательные глаза прозрачного коричневого цвета, какими смотрят на возлюбленных, легкие волосы были убраны назад и покрыты платком, завязанным так свободно, что вьющиеся пряди выбивались из-под него, чудесно обрамляя ее лицо. Все согласились бы, что она вторая по красоте женщина Гента.
— Пойдем, — сказала она, нетерпеливо стряхивая с себя всю мечтательность, чтобы ответить на слова служанки, — эти две девушки, должно быть, сильно замерзли, на улице такой сильный ветер. Лорд Хродик может увидеть свой плащ, как только пожелает! Пойдем, детка, посидите у очага, на улице такой холод. Сейчас тебе и твоей сестренке принесут горячего сидра, чтобы согреться. — Она обратилась к молодой служанке. — Дай им по кусочку яблока и немного пирога со стола лорда. — Она дважды хлопнула в ладоши. — Все за работу! Никто не спит! В эти месяцы у нас слишком мало света. Фастрада! — Изувеченная женщина взяла у нее плащ, чтобы свернуть его. — Прошу тебя, проследи за тем, чтобы плащ доставили лорду Хродику.
— Ты же знаешь, Фредерун, он опять начнет жаловаться, что не ты принесла ему плащ.
Фредерун резко выдохнула, но взяла плащ и непринужденно продолжила складывать его. За долгие годы тяжелой работы руки ее стали крепкими, хотя ей и было не больше двадцати лет.
— Почему он считает себя хозяином того, что принадлежит Уичману?
Казалось, никто ее не слушал, может, потому, что ситуация была всем хорошо знакома.
— Разве ты не можешь поговорить с епископом Суплисией? — спросила Фастрада.
— Каким-то образом она приходится родственницей лорду Хродику. Почему она должна испытывать сострадание к такой служанке, как я? Разве я не должна служить их благородной семье?
— Я думала, ты служила во дворце бургомистра, а не в постели лорда.
— Ты прекрасно знаешь, что бургомистр Вернер был последним из их рода. Нет, Гент сейчас в руках знатных лордов, и они не собираются от этого отказываться.
Женщина со шрамом нахмурилась.
— Хорошо. Я отнесу ему плащ, и пусть жалуется, сколько хочет.
Фредерун опустила глаза, будто сильно устала.
— Спасибо. — Она расправила один из рукавов и вытерла пятно золы — с глаз долой, из сердца вон. — Он становится все невыносимее.
— С тех пор как из-за скверной погоды он все время сидит дома и не выезжает на охоту. Верно, в голове у него один вздор!
— Не так ли происходит со всеми мужчинами! — вставила одна молоденькая служанка. У нее был чудный ротик, яркие глаза и на щеках следы какой-то болезни. — Фастрада, я отнесу плащ наверх его светлости. Он мне нравится, так пусть он поделится со мной тем медом, который накопил, чтобы моя семья могла купить необходимое приданое для моей сестры.
— Будь осторожна, Уота, смотри не попади в пылающий огонь, который сожжет тебя,- спокойно ответила Фредерун.
— Не слышала о том, что ты была так скромна, — гневно парировала Уота, — до того времени, как лорд Уичман взял тебя ради своего удовольствия. Говорят, ты соглашалась довольно легко, если лорд был королевского рода.
— Ш-ш-ш, Уота! — прикрикнула на нее Фастрада, хотя Фредерун ничего не ответила, только тяжело опустилась на скамью рядом с Анной. — Ты здесь совсем недавно. Ты не знаешь, что нам пришлось пережить…
Уота взяла плащ и выпорхнула из комнаты.
