Камни пели. Низкие и высокие звуки доносились из них, пульсируя в воздухе, когда сначала одним молотком, затем другим и третим ударяли о камень и по очереди убирали их.
Лаоина остановилась на краю каменной пропасти, присев на корточки в укрытии от нависшего валуна.
— Мы подождем здесь.
Но гул камней подталкивал его вперед к каменному кругу. В середине его стояла женщина, одетая в плащ из орлиных перьев, впереди нее двое мужчин. Один из них, покрытый татуировками, как его соплеменники Акка, сидел на соломенной подстилке. Его болезненно худощавое тело раскачивалось назад и вперед в такт ударам молотками по камням. Рядом с ним молился старик с белыми волосами и морщинистой кожей, закрыв лицо руками.
Где была Адика?
Переступив порог, перешагнув невидимую линию, отделяющую каменный круг от внешнего мира, Алан покинул мир, наполненный пульсирующим гулом, и оказался в мире абсолютной тишины, если бы не шепот двух волшебников — конечно, они были именно волшебниками. Словно невидимой мантией, они были окутаны аурой мощной силы, так же как Адика: Почитаемые своих племен, обладающие способностью подчинять себе магию.
Старый человек был Потерпевшим Неудачу, о котором Адика часто и с удовольствием рассказывала. Второй, Таниоинин, выглядел не старше Адики, насколько Алан смог определить, но у него было нездоровое тело. Судя по соломенной подстилке, он не мог даже ходить.
Наконец Алан увидел Адику: свернувшись калачиком, она лежала с другой стороны от Таниоинина. Собаки вышли вперед него и обнюхали ее. Она глянула вверх, взволнованная оттого, что его увидела. Он поспешил вперед и присел рядом с ней.
— Я собиралась послать за тобой после того, как минует опасность, — прошептала Адика.
— Я не оставлю тебя, — упрямо проговорил Алан. — Не проси меня уйти, я все равно не сделаю этого.
Адика хорошо знала этот тон и решила не спорить с ним.
Алан указал на Таниоинина и, нагнувшись к самому ее уху, зашептал. Пение камней заглушало его слова от всех остальных, а она уже привыкла к его ласковому шепоту.
— Неужели этот человек — волшебник? Он может сам ходить?
— Пронзающий Последним — самый могущественный из волшебников, рожденных в человеческих племенах. — Она посмотрела на Таниоинина с уважением и, возможно, с легкой жалостью. — Его народ заботится о нем, потому что он необычайно умен. Уже долгие годы он занимается магией. Но его тело настолько искалечено, что он беспомощен в этом мире. Другие должны заботиться о нем. Только в мире духов он действительно чувствует себя свободным. Вот почему он такой сильный.
По его выражению лица и закатившимся глазам Алан понял, что волшебник находится в далеком мире духов. Он призывает духов… где бы они ни были.
Адика что-то зашептала, схватила Алана за руку и указала вдаль.
Золотые каменные холмы, возвышающиеся на востоке, словно шесть огромных курганов, не были из камня. Они отливали насыщенным янтарным блеском, светились, подобно расплавленному золоту. Они загудели и медленно пробудились от сна.
Сначала они подняли свои огромные головы. В их глазах полыхало пламя. У некоторых были золотые гребни по голове и шее, раскрывающиеся по мере того, как они поднимались. Взмахом хвоста они сносили огромные валуны, возвышающиеся над землей, словно мелкую гальку. Только теперь Алан осознал, насколько они были необъятны и как они далеко от них. Грохот от их пробуждения стоял невероятный, все вокруг трещало и громыхало, эхом отдаваясь в небесах.
Сначала один, потом второй начали шумно дышать. Из ноздрей сыпались искры. Пламя вспыхивало и исчезало на каменных валунах, среди мхов и небольших кустарников, раскинувшихся по фьоллу. Алан не мог оторвать взгляд. Горе и Ярость скулили, хотя их трудно было расслышать на фоне далекого грохота и шума пробуждающихся драконов.
Адика вскочила на ноги. Она все еще крепко сжимала его руку: возможно, просто забыла, что до сих пор держалась за него. Молотки стучали по камням. Весь мир гудел. Будто погрузившись в какое-то дремотное состояние, Адика отпустила руку Алана, шагнула вперед, мимо двух бормотавших волшебников, и встала, подняв руки вверх, на пороге спасительного круга каменной короны, когда первый дракон поднялся в воздух.
Алан прыгнул за ней, но даже не смог до нее дотянуться. Воздушный поток просто прибил его к земле, когда первый дракон взмахнул необъятными крыльями. Пронзительный ветер оглушил его, когда второй, а потом и третий драконы поднялись в небо, рассекая воздух огромными, словно дома, крыльями. Их грудь горела огнем, а хвосты, словно плети, хлестали воздух. Лед вздымался на дальних восточных вершинах, оставленных позади летящими драконами. В воздух поднялись четвертый и пятый. Сражаясь с неумолимым ветром от их полета, Алан пытался удержаться, стоя на коленях. Над ним пронесся горячий поток обжигающего ветра. Он опалил его волосы, а руки и губы потрескались от внезапной жары, мгновенно высохли все его слезы.
