— Хериберт, необходимо остановить Семерых Спящих. Если отец мне не поверит и не начнет действовать, то я должен сделать это вместо него. — Он был уверен в своей правоте, так же как в сражениях он знал, когда пришло время обойти противника с фланга или вызвать подкрепление. Лишь однажды он оступился, и Кровавое Сердце обманом нанес ему поражение. Санглант не хотел, чтобы это когда-нибудь повторилось. — Необходимо понять, что делала моя мать и почему я здесь. Она никогда не беспокоилась о Генрихе. Она стала его возлюбленной не от любви или страсти, а только для того, чтобы появился я. Она говорила, что я должен стать связующим звеном между его и ее народами. Долгих двенадцать дней мы держались вместе, убегая из Верны, и если она начинала что-то рассказывать, то говорила в основном о совете Аои, о том, как он распался на отдельные части. Кто-то из них все еще ненавидит людей и надеется победить все человеческое царство, в то время как некоторые из них пытаются найти компромисс и объединиться.
— Увы, легендарные Аои тоже подвержены интригам.
— Даже животные метят свои территории, кто пришел первым и кто должен остаться. Если после возвращения к власти придет та часть Аои, которая питает ненависть к людям, то принц, рожденный от человека, должен готовиться к войне. Если мой отец так не поступит, это должен буду сделать я.
Хериберт слегка закашлялся.
— Мой принц, мой добрый друг. Если бы вы не тревожили Анну и позволили ей продолжать то, что она делает, Аои не возвратились бы вообще. И Вендар был бы нетронут.
Санглант смотрел куда-то вдаль.
— И вся моя семья была бы мертва. Нет. Я не должен так поступать. Я не могу отвернуться от народа моей матери. Я не позволю им всем погибнуть.
— И вместе с тем невольно станете инструментом, с помощью которого они победят людей? Вы сами признались, что они не очень заинтересованы в вас. По правде говоря, Санглант, вы могли бы служить с большей пользой, если бы попросили прощения у вашего отца и помогли бы ему вернуть трон Аосты королеве Адельхейд. Когда Аоста будет под его началом, он станет достаточно могущественным, чтобы быть коронованным как Святой Даррийский Император, подобно Тейлеферу. Это даст ему такую силу, что никакая угроза со стороны Аои ему будет не страшна.
Сангланту вспомнились цепи Кровавого Сердца. Он до сих пор ощущал их тяжесть на себе, это навсегда останется с ним.
— Я не стану просить прощения у отца, ведь ничего оскорбительного я не сделал, только женился против его воли.
— Женись вы на королеве Адельхейд, как того желал ваш отец, вы стали бы королем Аосты и наследником вашего отца. Тогда бы у вас была полная власть делать то, что должно быть сделано.
Санглант резко повернулся и увидел, как Хериберт в шутку припадает к его ногам, словно простой человек, ненароком оскорбивший достойного воина. Он хорошо знал этот взгляд. Монах вытянул вперед посох, будто защищаясь им, хотя никогда не имел дела с оружием.
— Я говорю истинную правду, Санглант, ничего другого я бы вам не предложил.
Санглант выругался, но за грубыми словами последовал взрыв хохота.
— Ты все делаешь великолепно, Хериберт, но я не стану искать прощения моего отца.
— Да будет так, — согласился монах, опуская посох. — Я знаю, как чувствуешь себя, когда не можешь простить. Сейчас самое главное — понять, какую выбрать дорогу и к чему она приведет.
— Тс-с-с, — Санглант поднял руку, услышав, что его имя произносят в лагере. — Пойдем. — Хериберт поспешил за ним, и они направились к руинам форта. На полпути они увидели молодого Матто, спешащего к ним.
— Это будет тебе уроком, Хериберт. Я нуждаюсь в советниках, которые не ослепли от восхищения моими прекрасными качествами.
Хериберт засмеялся.
— Вы имеете в виду вашу способность неустанно бороться. Господи, прости его, он так молод и сам не ведает, что говорит.
— Боюсь, если он пойдет по моим стопам, он и не станет старше.
— Не говорите так, да простит вас Господь! — отругал его Хериберт. — Никто не знает, что нас ждет впереди.
Санглант не ответил ему, поскольку юный Матто был уже почти рядом. Его сломанная рука все так же была перевязана, но больше не причиняла ему боль. От волнения он покраснел, и казалось, сейчас падет ниц перед Санглантом, чтобы поцеловать носки его сапог. К счастью, из примера капитана Фалька и его солдат он знал, что может за этим последовать, и воздержался. Вытянувшись перед принцем, он сообщил то, с чем так спешил, так гордо, будто был самим королевским «орлом».
— Ваше высочество! Капитан Фальк просит вас прибыть в лагерь как можно скорее. Вас ищет какой-то брат.
