Гуль поднырнул под руку с пистолетом и, опрокинув профессора, ринулся на Свана. Здоровенный солдат явно не ожидал от него такой прыти. Попятившись, он освободил проход, и Гуль немедленно воспользовался этим. Швырнув в отступающего противника стулом, он выпрыгнул на террасу, но, как выяснилось, только для того, чтобы угодить в объятия Ригги. Им впервые пришлось помериться силами. Ригги оказался сильнее, но Гуль был взбешен и, извиваясь в объятиях каптенармуса, крушил тело и голову противника злыми ударами. С воплем изумления и боли столярных дел мастер выпустил его. Но время было упущено, Гуль снова очутился перед Сваном.
– Не бейте его сильно, ребятки, – донесся озабоченный голос профессора.
Гуль атаковал Свана, намереваясь ударить в живот, но столкнулся по пути с огромным кулаком пехотинца. В глазах сверкнуло и помутилось. Воспользовавшись секундным преимуществом сзади на него навалился оживший Ригги. Вдвоем со Сваном без особого труда они скрутили Гуля по рукам и ногам.
– А теперь в хижину его, ребятки! На замок!
Гуль стиснул зубы, когда Сван небрежно, словно куль с картофелем, взвалил его на плечо. Истертые ногами ступени, глиноподобная земля закачалась перед глазами. Скрипнула дверь, и Сван, не очень себя утруждая, швырнул пленника на дощатый пол.
– Ты давно на это напрашивался, подонок! В следующий раз трепка будет основательнее, уж я об этом позабочусь.
Гуль глянул на говорившего с холодным бешенством. Свану это не понравилось. Подняв кулак, он наклонился.
– Ты что-то хочешь сказать, сынок? Наверное, ты еще просто не привык к подобному обращению, верно?
В глазах у Гуля снова сверкнуло, и он не сразу сообразил, что Сван ударил его. В голове звенело, из далекой мглы с шелестом набегали пенистые багровые волны.
– Так-то лучше…
Туман рассеялся, и Гуль опять увидел перед собой Свана.
– Убирайся! – Прошипел он. Мускулы заныли от усилий, веревки глубоко врезались в кожу. Связывали его со знанием дела. Лицо Свана исказилось.
– Со мной так не разговаривают! – Он шагнул было к лежащему, но передумал. Уже у двери, обернувшись, пообещал:
– Позже мы обязательно продолжим этот разговор.
Дверь захлопнулась, Сван подпер ее с той стороны деревянной доской. Замков в колонии не водилось. Гуль плюнул ему вслед и прорычал ругательство. Услышавший его с той стороны Сван весело расхохотался.
Борьба с веревками довольно скоро утомила его. Затекших рук он больше не чувствовал, все внимание поглотил оживший в голове экран. Вот уже верных полчаса утомительным курсивом по нему ползли и ползли строки – вагончики слов, стыкующиеся в составы, конца которым не было видно.
…ЛЮБОВЬ СИЛЬНЕЕ СМЕРТИ. ОНА ОБЪЯСНЯЕТ ВСЕ И ВЕРИТ ВСЕМУ, НАДЕЕТСЯ ВСЕГДА И ПЕРЕНОСИТ ВСЕ, НИКОГДА НЕ УСТАВАЯ. ЧТО ЖЕ КАСАЕТСЯ ЗНАНИЯ, – ОНО ПРОЙДЕТ, И ЧТО КАСАЕТСЯ ЯЗЫКОВ – ОНИ ИСЧЕЗНУТ…
Гуль заскрипел зубами. Они обложили его со всех сторон – снаружи и изнутри! И это было нечестно по отношению к нему. Все, что ему оставалось, это только кататься по земляному полу сарайчика и беззвучно изрыгать проклятие за проклятием.
Наивный дурачок!.. Вздумал поиграть в принципиальность! Это надо же – взять и по доброй воле выложить Пилбергу все козыри! Зуул – и тот сыграл хитрее. Заранее просчитал действия колонистов и в нужный момент попросту испарился, прихватив с собой Володьку – свою первую маленькую победу в стане колонистов. А что? Может, там у
Гуль молча позавидовал Зуулу. Мудрецу-то провернуть такое действительно было не сложно. Как не предвидеть события, когда все мысли людей у него перед глазами! Теперь капитан, конечно, уже у них. Сидит, наверное, в позе лотоса и приращивает к своему третьему измерению четвертое…
Шорох, раздавшийся над головой, заставил экран поблекнуть. Что-то упало на землю, вскользь задев плечо. Гуль настороженно пошевелился. Что это было? Нож? Сапогом он придвинул к себе упавший предмет, рассмотрев тусклое широкое лезвие. И Гуль сразу почему-то подумал о Милите. Кто еще из поселенцев решится на подобное? Разве что Пол, да и то навряд ли.
– Милита? – Он обратил лицо к неплотно пригнанным доскам. Где-то в этой стене нашлось отверстие, через которое она просунула нож. Гуль улыбнулся. Теперь он ясно слышал дыхание девушки. Она все-таки не убоялась Пилберга и пришла к нему. Это говорило о многом… Поерзав на шершавом полу, Гуль нащупал пальцами ребристую рукоять.
– Это ведь ты, я знаю! – он старался говорить шепотом. – Ты все-таки решилась, Милита? Правда? Мы сегодня же уйдем отсюда. Это я тебе обещаю. Зуул объяснил, как это делается. Проще пареной репы… Милита, погоди!..
Она уходила.
Гуль привстал на колени, напрягая слух. Может, кто-то ее вспугнул? Или этот «кто-то» – он сам? Какого черта он начал говорить про Зуула? Знает же, что они все тут смотрят на Мудрецов, как на прокаженных. Вот и добился своего. Нож-то она ему бросила, но большее в планы ее, как видно, не входило…
