– Что вы себе позволяете?! Кто дал вам право вламываться в зал малого совета, словно в кабак? Вы понимаете, что оскорбили действием гвардейца, находившегося на посту?
– Лучше заткнись, а то и тебя оскорблю, – прогудел Груд, сжимая пудовый кулак.
Это он от всей своей широкой души приложился к кирасе гвардейца, вышибив его телом дверь. Сила молотобойца в сотом поколении оказалась куда как крепче, чем надетое на часового железо. Кираса смялась, словно медная фольга.
– Я имею полное право входить к императору с докладом в любое время дня и ночи, и любой, пожелавший причинить мне препятствие в данном деянии, будет являться преступником против короны и императорского указа, – наизусть процитировал Лёха слова из документа о его назначении.
Поперхнувшись собственными словами, Первый советник растерянно покосился на Тихого барона, но заметив, что ему сейчас не до терзаний по поводу соблюдения правил, благоразумно решил промолчать. Усмехнувшись уголками губ, юный император лично сел к столу секретаря, взял чистый лист гербовой бумаги и, обмакнув перо в чернила, принялся что-то быстро писать. Поставив дату и размашистую подпись, юноша капнул на бумагу воск и приложил к нему личную малую печать. Потом, повернувшись к советнику, он не терпящим возражения тоном приказал:
– Большую печать, лэр советник.
– Позвольте полюбопытствовать, ваше императорское величество, что это за документ? – насторожился опытный чиновник.
– Не позволю. Печать! – отрезал юноша.
Советник растерянно покосился на Тихого барона. В ответ глава тайной стражи еле заметно прикрыл глаза, давая советнику понять, что в данной ситуации спорить не стоит. Мученически вздохнув, советник достал из специального кисета на поясе большую императорскую печать и, с поклоном положив её перед юношей, негромко проворчал:
– Вы слишком торопитесь принимать сложные решения, ваше величество.
– Иногда от скорости решений зависит жизнь, – не остался в долгу юноша.
– О чьей жизни вы говорите? – не сдержал любопытства советник.
– В данном случае о наших с вами, лэр советник, – жёстко усмехнулся юноша, прижимая печать к документу.
Поднявшись, он небрежно перебросил увесистую золотую колотуху советнику и, протягивая документ Лёхе, задумчиво сказал:
– Надеюсь, вы не ошиблись, и нам удаться избежать войны с магами.
– Не будет войны. Я должен спасти свою жену. И любой, кто попытается мне в этом помешать, сдохнет. И неважно, как именно будет выражаться эта помеха. Я буду убивать, – прошипел Лёха, и все стоявшие в зале вздрогнули.
Свернув документ, парень убрал его в карман и широким шагом направился к выходу. Первородные, торопливо поклонившись, поспешили следом. Проводив эту странную процессию взглядом, Тихий барон испустил тяжёлый вздох и, покрутив головой, мрачно произнёс:
– Боюсь, на этот раз заговорщики получили врага, для которого кровь не дороже воды. В том числе и своя.
– Думаю, вы неверно оцениваете этого человека, – ответил ему император, возвращаясь к столу. – Он не станет убивать просто так. Но тому, кто попытается ему помешать, я не завидую. Да, он не боится крови, но отлично знает ей цену.
– Документ, который вы ему дали… – начал, было советник, но юноша не дал ему договорить.
– Развяжет нам руки. Сейчас он перевернёт все правила и устои академии с ног на голову, и мы сможем без особого труда навести там тот порядок, который нужен нам, – иронично ответил император.
Переход из дворца в горы гномов занял несколько минут. Лёхе нужно было передохнуть и хоть немного поспать. Баня и сытный обед, после которого ему пришлось выжимать из императора нужную бумагу, отняли последние силы. Хотелось только упасть и заснуть. В голове звенела пустота. Напряжение прошедших дней отступило, оставив в душе полную опустошённость. Заметив его состояние, Родри и Кержак лишь молча переглянулись и в один голос погнали парня спать. Настаивать на подробном разговоре смысла не было. Груд и Картак и без него прекрасно сумеют ввести вождей в курс дела. Поэтому у Лёхи даже тени мысли не возникло воспротивиться команде. Добравшись до своих покоев, он с грехом пополам разделся и, не умываясь, рухнул в постель. Уснул ещё до того, как успел натянуть на себя одеяло.
Разбудил парня Родри, жёстко встряхнув за плечо. Продрав глаза, Лёха несколько секунд тупо пялился в пряжку пояса на пузе гнома, потом, сообразив, где находится, глухо проворчал:
– Всё, встаю.
– Как себя чувствуешь? – участливо поинтересовался Родри. – Вчера на тебя смотреть страшно было.
– С чего это? – продолжал тупить спросонок Лёха.
– Почернел, осунулся, на морде одни глаза остались. Ты хоть ел что-нибудь в дороге, пока этих тварей догонял?
– Кажется, ел, – прокряхтел парень, выбираясь из-под одеяла.
– Не загоняй себя. От того, что ты свалишься в неподходящий момент, Даяне лучше не станет.
– Ты не всё знаешь, – отмахнулся Лёха.
– Я не знаю только одного: что написано в бумажке, что ты выжал из нашего императора. Всё остальное мне уже рассказали.
– И про капища Проклятого?
– Про них в первую очередь.
– И что ты обо всём этом думаешь?
