Из ступора агана вывел пронзительный женский визг и истошное лошадиное ржание. Не дожидаясь решения повелителя, главы родов приказали спешно сворачивать стойбище. Глядя на царившую вокруг суету, аган неожиданно понял, что его власти пришёл конец. Человек, навлёкший на себя гнев духов огня, не может управлять народом степей. Теперь он стал изгоем. Имперские проповедники очень долго пытались насадить в степи веру пятерых, но старые боги никуда не делись. Кочевники легко соглашались принять новую веру, продолжая поклоняться богам предков. Ведь давно известно: чем больше богов, тем лучше.
И вот теперь старые боги сыграли с ним злую шутку. Появившиеся, словно из легенд, драконы прямо обвиняли кочевников в отступничестве, и люди слышали их. А значит, религия империи будет отринута. Ведь старые боги ясно показали свою власть, прислав своих слуг. А новые боги промолчали, даже не попытавшись защитить степняков.
Гул от стука тысяч копыт снова выдернул агана из задумчивости. Не дождавшись его команды, воины покинули строй, ринувшись спасать свои кибитки. Всё правильно. Аганов ещё много можно будет выбрать, а родичей и имущество бросать нельзя. Слишком долго и тяжело всё наживалось.
Кто-то дёрнул агана за штанину, и повелитель степи, опустив взгляд, увидел рядом с собой почтительно склонившегося слугу. Шагах в трёх за его спиной стояли четверо старых шаманов. «Всего лишь четверо…» – с горькой иронией подумал аган, но тут же, справившись с собой, громко спросил:
– Кто из вас знает, отчего вдруг взбесились эти бестии?
– В наших преданиях… – начал самый старший из четвёрки, но аган нетерпеливо перебил его:
– Мне не нужны эти бредни выживших из ума стариков. Я спрашиваю вас о том, что скрыто от простых воинов и от тех, кто не умеет говорить с духами. Примените своё умение.
– Мой аган, то, что я начал говорить, напрямую связано с ответом на твой вопрос. Драконы – элементали духа огня. Его божественные слуги. Подумай сам, ведь больше ни одно живое существо не способно носить огонь в себе и не получать от него ожоги. Всем известно, любой, даже самый юный дракон способен войти в самое жаркое пламя и выйти из него живым. Что это, как не проявление единения с его божественной сущностью?
– Ты хочешь сказать, что древние боги рассердились на нас и прислали сюда этих тварей? – сделал вывод аган.
– Ты всё видишь сам, великий.
– То, что я вижу, не описано ни в одной книге, – фыркнул аган.
– Прикажи срочно покинуть становище, великий. Сейчас мы не можем вступать с драконами в схватку. Это ещё больше разозлит богов.
– Убирайтесь. Пусть все убираются! – больше не сдерживаясь, заорал в полный голос повелитель степи и, хлестнув плетью коня, помчался в сторону косой скалы.
– Если боги хотят кого-то наказать, они первым делом отбирают у него разум, – вздохнул старый шаман и отправился к своей кибитке.
Промчавшись до старого русла реки, аган погнал коня в ущелье. Этот путь был известен только ему и нескольким десяткам особо приближённых воинов из личной сотни. Оказавшись на дне ущелья, аган пустил коня лёгкой рысью. Ехать здесь быстрее – означало потерять скакуна и свернуть себе шею на древних валунах. У самого подножия косой скалы аган спешился и, забросив поводья на ветку колючего кустарника, решительно протиснулся в узкую расселину между двумя огромными камнями. В своей яростной задумчивости он даже не обратил внимания, что никто из воинов не последовал за ним.
Идти пришлось, согнувшись почти пополам. Очень скоро свод пещеры ушёл куда-то вверх, и аган, достав из кошеля на поясе огниво, принялся шарить руками у самой стены. Спустя десяток ударов сердца он выпрямился, издав удовлетворённый вздох. Заранее приготовленные адептами факелы и горшок с земляным маслом оказались на месте. Обмакнув факел в вязкую массу, аган высек огнивом искру, и пещера осветилась. Земляное масло горело ярко, но чадно, поэтому пришлось поднять факел повыше. По стенам пещеры заплясали причудливые тени, навевая страх и желание побыстрее покинуть это странное место. Но аган знал, куда шёл.
Пройдя по длинному коридору полторы сотни шагов, он вошёл в большой круглый зал и, приблизившись к возвышающемуся посреди пещеры алтарю, досадливо закусил губу. Чтобы обратиться к повелителю, ему нужна была жертва. Ведь тёмный бог отзывался только на живую кровь. Жертва, кровь – вот что ему сейчас было необходимо. Выругавшись, аган воткнул факел в трещину в стене и, выхватив кинжал, полоснул себя лезвием по левой руке. Тяжёлые черные в свете слабого огня капли упали на алтарь, и агана скрутила волна нестерпимой боли. Над алтарём возникла странная сфера, из которой на повелителя степи взглянуло ужасное лицо. Но аган знал, кто это.
– Мой господин, – заговорил он, едва лишь взгляд страшного существа остановился на нём. – Они перехитрили нас…
