– Бель, я сейчас, сейчас… – Акси шарила глазами по переломанным конечностям, заглядывая глубже, исследуя раздавленные органы. Удивительно, что ангел все еще была жива, будто цеплялась за жизнь, желая попрощаться.
– Ты смогла, Акси… – Она скривилась, а носом пошла кровь, пачкая лицо. – Смогла.
Хриплые вздохи стали чуть тише, когда рядом с лежащим телом упал Матиас, метнувшийся за сестрой. Наследница взглянула на брата мокрыми от слез глазами и качнула головой, тяжело выдыхая. Ее магия уже была не в силах помощь умирающему телу, ангелу оставалось недолго.
– Матиас… – Удивительно, но Анабель смогла дотянуться до своей шеи и снять кулон, чтобы вложить его в горячую ладонь демона. – Я… я… спасибо…
Глаза медленно закрылись, а голова безвольно повернулась набок. Девушка умерла, отправившись вслед за Даниэлем в Поднебесье. Черноглазый продолжал сидеть неподвижно, чувствуя пальцами прохладу серебряных крыльев и слушая рыдания сестры, которая глядела то на Бель, то на испачканные в ее крови ладони.
Не говоря ни слова, он взял ангела на руки, уходя прочь, оставляя Аксинью одну посреди бесчисленного количества мертвецов. Она продолжала разглядывать влажные, липкие пальцы, видела перед глазами навечно застывшее лицо подруги, срываясь на несдержанные крики.
Она плакала, пока кто-то не приобнял ее за плечи, сжимая в утешительном жесте. Люцифер. Битва не пощадила и его, оставив очередные шрамы на смуглой коже. Но он здесь, не стоит в очереди к лекарям, не просит о помощи. Он пришел ее поддержать, спрятать от зловония реальности в своих объятиях. Девушка смотрела на него, глубоко дыша ртом, растирая все то грязное месиво, что было на ее лице.
Сильные руки притянули ближе, губы прикоснулись к влажному лбу, пока демон укачивал ее, терпеливо ожидая, когда девушка придет в себя и они смогут дойти до дома.
В сотне метров от них над глядящим в небо Малькольмом сидел Корвин. У архангела недоставало одного крыла, а из живота торчал обломок демонского клинка.
– Не будь идиотом, Маль. Отрекись от Света, демонам крылья ни к чему, а с этим мы справимся! – Профессор указал на кровоточащую рану, но тот лишь качнул головой, продолжая изучать вновь ставший голубым небосвод.
– Я жил ангелом, ангелом и умру. Негоже перед смертью отворачиваться от света, чтобы жить во тьме.
Директор
Война закончилась, Свет и Тьма победили, но какой ценой?
Ценой тысячи бессмертных жизней, осиротевших детей, чьи отцы и матери не вернутся домой.
Об этом дне, когда Рай и Ад объединились вместе против общего врага, будут ходить легенды. Еще никогда две стороны не были так близки.
Академию быстро восстановили, разрушенные стены, которым досталось во время боя, удалось отстроить, трава выросла там, где бились бессмертные.
Студенты вернулись на занятия, учились и шутили, изредка поглядывая на проходящих мимо архангелов, занятых выполнением тайных приказов.
Но только не вернуть было тех, кто отдал жизнь за возвращение спокойствия.
Похороны Анабель, Даниэля и Малькольма состоялись на Небесах, отдельно от других павших воинов. Ребята были единственными погибшими студентами.
Бель лежала в красивом белом платье на покрывале, сшитом из лебединых цветов. Она словно спала, мирно сложив руки на животе, только навеки закрытые глаза и бледные впалые щеки говорили о другом.
Даниэль был одет в похоронную робу своей семьи, оплакиваемый единственным стоящим рядом стражем. Гавриил был безутешен, глядя на мертвого сына и лежащие отдельно от него белоснежные крылья. В академии ходили слухи, что парень предатель, раз его казнил лично проклятый всеми Гарольт, так думали даже некоторые архангелы и даже серафимы. Никто не знал, через какие невыносимые мучения прошел Даниэль, как он боролся за сокрытие тайны наследницы, как чувствовал, что его тело подчиняется подергиваниям за невидимые ниточки.
Но Гавриил знал об этом от Элен и Алекса, которые рассказали ему о сыне, что случайно оказался втянут в игры отреченных. И архангел никому не позволит говорить плохо о своем мальчике.
Малькольм в белом костюме лежал между своими студентами на черном одеяле Корвина. У ангела не было семьи, всю жизнь он посвятил развитию академии и нового поколения стражей. Зато у него были друзья и студенты, которые и вслух, и про себя восхищались директором.
Ребята молча стояли рядом с Анабель, потирая сухие, опухшие от слез и бессонных ночей глаза. Никто не мог принять, что их подруги больше нет, и вряд ли они смогут когда-нибудь с этим смириться. Стражи всегда будут ждать робкого стука в дверь и появления Бель в классе, ждать, что вновь услышат ее нежный смех.