Один рывок, и по территории
– Взгляни на них, мальчик. Взгляни на тех, чью победу ты поставил выше собственной жизни. Разве они стоят того? Они не смогли защитить тебя, и себя тоже не смогут. – Гарольт рывком поднял ангела на ноги, держа его за горло, и повернул лицом к замершим зрителям. – А теперь время прощаться.
Шепот отреченного преодолел десятки метров, достигая ушей ангелов и демонов. А потом абсолютно каждый страж видел, как кулак Гарольта врезался несчастному в спину, пробивая ребра, наслаждаясь треском костей, а после сомкнул пальцы вокруг трепещущего сердца.
Даниэль, хрипя, кашлял кровью, пытался вырваться, но тщетно. Его тело обмякло, когда мужчина, скалясь, вырвал качающий кровь орган, держа его на раскрытой ладони.
Зеленые глаза Дани были широко распахнуты, зрачки расширены, больше не реагируя на свет. Он умер, оканчивая те мучения, в которых жил последние недели.
Среди отреченных послышались довольные смешки, армия двух миров сохраняла молчание, провожая светлую душу, так неосторожно коснувшуюся тьмы.
Аксинья не помнила, в какой момент все сорвались с места. Когда она, ее друзья, окружающие их архии рванули вперед, материализуя оружие.
Звон стали о сталь, скрежет и скрип пробитых доспехов – все это в одно мгновение накрыло девушку с головой, погрузило в хаос мечущихся тел, когда свои сливаются с врагами, мешая разобрать кто есть кто.
Наследница видела, как мимо нее пронесся Люцифер, отбиваясь от налетающих на него отреченных, прорываясь к неторопливо призывающему магию Бельмилиону. У красноглазого была отличная возможность отомстить, если не отцу, так его главному подельнику, так рьяно портившему ему жизнь долгие тысячелетия.
Дышалось тяжело, разгоряченная кровь наполнила холодные легкие, когда Аксинье перекатом пришлось уходить от летящей в нее энергетической стрелы. Рагнарек без проблем вошел в чужое тело, разрезая мягкую кожу немолодого отреченного. Акси бы вырвало, будь это ее первое убийство, но даже сейчас она тяжело сглотнула желчный комок, двигаясь дальше. Секунда промедления будет стоить ей жизни.
Неподалеку Аарин отмахивалась от окружающих ее серых стражей своим копьем. Зеленоглазая грациозными движениями блокировала атаки.
Внутренний змей так и норовил вырваться наружу, чтобы убивать каждого, кто подступится хотя бы на метр, но девушка подавляла это желание, оставляя на крайний случай, если происходящее выйдет из-под контроля.
Девушка несколько раз цеплялась взглядом за огромную стаю летучих мышей, вгрызающуюся в глотки, глаза и шеи отреченных. Саферий, возвращаясь в привычное для себя тело, призывал вокруг себя черный огонь, пожирающий не успевших выставить защиту врагов.
Наследница и сама не гнушалась раздирать их волчьими зубами. Шерсть неприятно пропиталась чужой кровью, во рту в который раз за последнее время стоял стойкий металлический привкус, а влажный нос цеплял заполняющие территорию запахи.
Она чувствовала зловоние смерти, от которого желудок сжимался в тугой узел, запах ярости, скорби, ненависти. Приходилось на некоторое время вновь возвращаться в девичье тело, жадно глотая спертый воздух. Рукоять меча неприятно скользила в руке, парировать удары становилось все тяжелее.
На ее глазах знакомый архангел, улыбаясь уголком губ, отразил летящий в нее клинок, забывая о собственной безопасности. Разящая магия пробила его грудную клетку, отбрасывая на несколько метров. Подняться стражу было не суждено.
Элен и Серафаэль были в гуще сражения. Вокруг дьяволицы быстрым вихрем носились огромные вороны, сотканные из адского огня. Птицам были не страшны физически атаки, любое оружие проходило сквозь их лишенные плотности тела, а они, в свою очередь, легко расправлялись с врагами, проникая внутрь их сосудов и сжигая изнутри.
Небеса разразила яркая вспышка, молния ударила в центр поля боя. Грохот оглушил близких к эпицентру отреченных, заботливо минуя остальных стражей. От удлиненного меча верховного серафима расходились электрические разряды, разящие бросающихся на мужчину бессмертных.
Матиас рядом с Айком теснил двух отреченных, демон и пес были в крови, но видимых увечий на них не было. Гибрид лишь слегка прихрамывал на правую лапу, помогая себе передвигаться редкими взмахами тяжелых крыльев.
Короткое, рваное, до абсурдности непредсказуемое движение черного клинка и оскал острых зубов, сопровождаемый яростным рыком, – и враги пали на землю. Трава в одно мгновение сменила свежий зеленый цвет на гнилую черноту крови отреченных, а напарники двинулись дальше, стараясь унять тяжелое дыхание и успокоить пульс.