Педро ответил, что у него нет денег в Бургосе, но он найдет их в Севилье. Была заключена сделка: англичане перейдут немного дальше на юг, в район Вальядолида, а король будет собирать деньги в Севилье. Он обещает вернуться до 30 мая. Договор был заключен на главном алтаре Бургосского собора, и все отправились туда, куда договорились. Прошел май, затем июнь и июль, но никаких новостей от Педро не поступало. Англичане оказались в ловушке: подавленные жарой в бассейне Вальядолида, где пересохли все реки, обреченные пить воду из застойных луж, они были поражены дизентерией. "Войска, ― писал герольд Чандос, ― из-за отсутствия вина и хлеба, сильно страдали от жажды, голода и болезней". Другой английский хронист, Генри Найтон, каноник Лестера, добавляет: "Многие англичане умерли от брюшного кровотечения и подобных болезней, так что едва ли один человек из пяти возвратился в Англию". Король Майорки был прикован болезнью к постели. Сам Черный принц заразился дизентерией, которая никогда его в последствии не покидала. Прославленный рыцарь в возрасте тридцати семи лет ослабел до конца своей жизни; испанская кампания подорвала его здоровье, и этот крепкий воин после девяти лет затяжной болезни умер преждевременно в 1376 году, за год до смерти своего престарелого отца Эдуарда III. Летом его моральный дух был на самом низком уровне; супруга писала ему, что бастард Энрике из своего убежища Пейрепертюзе совершает набеги на Бигорр, город Баньер был им взят и разграблен.
Ошеломленные и разъяренные, англичане мстили стране в которой находились. И снова крестьяне вынуждены были нести на себе основную тяжесть ссор великих людей. От Саламанки до Авилы и Сеговии страна была опустошена. Эдуард послал трех рыцарей в Севилью, чтобы попросить объяснений у Педро Жестокого, который отвечал, что его казна пуста и что он не может ее наполнить, пока компании разграбляют страну! Пусть сначала англичане уйдут, а потом мы посмотрим, как будем платить. На этот ответ принц Уэльский взорвался и оскорбил гонца: "Это сам дьявол втянул меня в дела твоего господина!"
В итоге, с яростью в сердце Черный принц вынужден был смириться и отдать приказ своей армии возвращаться. Славная армия победителей при Нахере теперь была не более чем толпой исхудалых и ослабленных солдат. Принцу снова пришлось вести унизительные переговоры с Педро IV и Карлом Злым, которые с видимой неохотой предоставили ему право прохода через свои государства. С понурыми головами, победители снова пересекли перевал Ронсеваль и вернулись в Аквитанию. Дю Геклен был с ними и стал свидетелем поражения своего победителя. Он не был рад этому: Педро Жестокий снова стал королем, страшно мстя городам, которые его предали; сам он оставался пленником, и о выкупе или освобождении не было и речи.
Примерно в середине сентября они прибыли в Бордо. Затем бретонец был помещен под домашний арест в замке Кондат, недалеко от Либурна. Там он провел всю осень 1367 года. Там он узнал, что Энрике Трастамарский вернулся в Испанию, несмотря на более чем сомнительное отношение к нему Педро IV Церемонного, который вел переговоры как с Карлом V, так и с Черным принцем. Король Арагона пообещал Эдуарду не допустить перехода бастарда в Кастилию через Пиренеи. Тем не менее, к сентябрю Энрике без сопротивления переправился в Арагон. С помощью герцога Анжуйского ему удалось собрать четыреста копий, или более тысячи человек, и он взял с собой еще одного бастарда, из Беарна, единокровного брата Гастона Феба, которого он сделал графом Мединачелли. Проезжая через графство Фуа и долину Аран, Энрике встретил дядю короля Арагона, графа Рибагорры. Хронист Айала был участником этой экспедиции, о которой мы хорошо знаем благодаря ему. 24 сентября небольшой отряд достиг Уэски и переправился в Кастилию. В Калахорре, где он был провозглашен королем в предыдущем году, к Энрике присоединились кастильские рыцари, и его силы стали расти с каждым днем. Вскоре он был уже в Бургосе, который открыл перед ним свои ворота, за исключением еврейского квартала, который сопротивлялся и получил обычное наказание. История, похоже, повторялась: Энрике стал хозяином севера страны, Педро — юга, где его положение постоянно ухудшалось. Не хватало лишь одного важного игрока — Дю Геклена.
