Однако дальше прихожей бабу Шуру не пустили. Соседка, прежде чем допустить её до мужа, а уж тем более до дочери, хотела сама выслушать, что за новость хотела сообщить им консьержка.
– Я Вас внимательно слушаю, – высокомерно обратилась она к пожилой женщине, сгорая от любопытства.
Но баба Шура мялась, не зная, как начать разговор. Наконец, она решилась – будь что будет: выгонят, так выгонят, они всё равно давно уже не общаются…
– Помните моего племянника, Вовочку? – начала она издалека.
– Хотели бы забыть, да не получается, – сухо ответила его несостоявшаяся тёща, – Только не говорите мне, что он осознал свои ошибки и слёзно молит прощения…
– Вот именно, – с горячностью заверила её псевдотётушка якобы приславшего привет.
Банкирша громко рассмеялась, чем привлекла внимание домочадцев. На гомерический хохот супруги примчался сам господин Кротт в домашнем халате с калькулятором в руках, забыв оставить его на письменном столе, за которым производил свои расчеты. Однако, заметив бабу Шуру в прихожей, забыл о том, что заставило его прервать работу.
– Что тут делает эта особа?! – сурово обратился он к вытирающей слёзы от смеха супруге.
– Представляешь, дорогой, эта особа уверяет, что некий господин, опозоривший некогда нашу дочь, осознал свою ошибку и жаждет её исправить… – объяснила она причину визита консьержки и своего веселья.
Но банкира эта новость не развеселила. Напротив, его лицо покрылось красными пятнами от гнева:
– Помыкался, голубчик, Денег ему моих захотелось? Вот! Так и передайте!
– говоря это, господин Кротт показал бабе Шуре дулю, которую следовало, по всей видимости передать незадачливому жениху.
– Владимир, конечно, очень виноват перед Женечкой, перед вами, – консьержка виновато оправдывала бывшего жильца, – Каждый человек может ошибаться. Главное, он осознал, что совершил подлость…
– Свежо предание, да верится с трудом, – банкир усомнился в искренности чувств несостоявшегося зятя.
– Вы не правы, – осмелела баба Шура, которая сейчас и сама верила в искренность беглеца, – Вы же не всё о нём знаете…
– А Вы откуда знаете? – прервала её банкирша, – К Вам он с тех пор тоже не наведывался.
– Зато наведалась намедни его мать. Он её специально вызвал из провинции, чтобы она помогла это дело уладить… – пояснила старушка, многозначительно улыбаясь.
– А что же тогда она сама к нам не явилась? Решили бы вопрос без посторонних, – госпоже Кротт эта версия весталки все же казалась неправдоподобной.
– Опасается, что слушать не станете, выставите вон. Меня всё-таки вы лучше знаете… – дипломатическая миссия бабе Шуре давалась с трудом.
– Правильно делает, что опасается. Да и вам, кумушка, доверять, как выяснилось, нельзя… – банкирша даже не старалась быть любезной.
– Да разве я могла знать, что он так поступит?! Если бы только подумать могла, что он на такое способен, ни за что его сватать Женечке не стала бы… – в сердцах выкрикнула старушка, – я же как лучше для всех хотела…
– Но сейчас же знаете, что способен и всё равно сватаете, – резонно заметил банкир.
– Вот именно! – поддержала его супруга.
– Потому что только очень раскаявшийся человек отчается восстанавливать отношения, разрушенные по его же вине… – продолжала защищать беглеца старушка.
– Или очень нуждающийся в деньгах, – поправил её банкир.
Лицо госпожи Кротт исказила саркастическая улыбка.
– А вот и неправда! – баба Шура с горячностью встала на защиту бывшего постояльца, – Дело в том, что Владимир в данный момент женат, и довольно выгодно – на той самой Фаине, с которой он встречался до знакомства с Женечкой. Жизнь у них не складывается никак. Эта красотка гуляет от него, ребенка вон нагуляла невесть от кого, пока они врозь жили, а теперь на него вешает…
– Поделом! – заметила банкирша, – При чём тут наша дочь? За что боролся – на то и напоролся…
– Вот именно! – согласился с ней супруг.
– А меня вы спросить забыли, как я сама к этому отношусь? – неожиданно для всех раздался голос обычно молчаливой Женечки, – Кажется, Вова мне просил передать, что любит и хочет вернуться…
– Доча, и ты поверила? – попыталась вразумить её мать, – Он же предал тебя. А предавший раз предаст и сотый…
– Ну и пусть! – выкрикнула она матери с отчаянием, – Всё равно кому я теперь нужна? Кто возьмёт замуж бездетную женщину? А он…
– Что «он»? Думаешь, ты ему нужна? – попытался вразумить единственную дочку банкир, – Понял, что просчитался – вот и вся причина его «прозрения»…
– Тебе вечно кажется, что всем только твои деньги нужны! – впервые в жизни позволила себе не согласиться с отцом Женечка, – А обо мне вы хотя бы раз в жизни подумали?
– Мы только о тебе и думаем, доченька, – пристыдила её мать, – Как у тебя язык поворачивается такое говорить?
– Тогда почему вы не хотите, чтобы я была счастливой с любимым человеком?
– Потому что не уверены, что ты будешь с ним счастлива, – объяснил отец, расстроенный разыгравшейся сценой на глазах соседки, первой сплетницы подъезда.
– Буду! – заверяла их дочь, – Я тысячу раз представляла себе, как он явится и попросит прощения…
