Для Одессы надо было выращивать кадры. С 1802 года в городе имелись приходская школа при римско-католическом храме, управляемая эмигрантами-иезуитами, и частный пансион француза Вольсея. Последнего Ришельё назначил директором Коммерческой гимназии, учреждённой в 1804 году в дополнение к приходским начальным школам и уездному училищу. (В Государственном архиве Одесской области сохранился «Послужной список о службе директора Одесской коммерческой гимназии» за 1810 год, из которого следует, что «Пётр Петров сын Вольсей», сорока четырёх лет, из «дворян французских», обучался в Страсбурге и Париже в коллегии всем преподаваемым в оных наукам, после чего «определён в Страсбургский инженерный корпус кадетом, напоследок выехал в Россию»). Однако Вольсей больше заботился о собственном пансионе (многие его предшественники частными уроками сколотили себе неплохое состояние), и Дюк взял гимназию под своё покровительство. В феврале 1806-го Коммерческая гимназия сгорела, но уже в апреле из государственного казначейства было получено заимообразно 50 тысяч рублей на её восстановление.
В конце 1804 года Ришельё докладывал министру внутренних дел В. П. Кочубею об отсутствии в Одессе учебного заведения, необходимого как для недавно обосновавшихся здесь иностранцев, так и для местных жителей, имея в виду пансион по образцу созданного в Санкт-Петербурге аббатом Домиником Шарлем Николем, только за меньшую плату. В июле 1805-го Дюк основал Благородный институт для дворянских детей, готовящихся к поступлению на военную службу, который подчинялся непосредственно ему и «был предметом особенных его забот и попечений». По ходатайству градоначальника высочайшим указом от 12 марта 1808 года Благородному институту в Одессе были дарованы привилегии, имевшиеся лишь у аристократических учебных заведений России: его выпускники получали офицерский чин после трёхмесячной службы. Позже в Благородном институте было открыто отделение для девиц, содержавшееся на частные средства.
Первым директором Благородного института стал опять-таки Вольсей. Значительную часть преподавателей и в Коммерческой гимназии, и в Благородном институте составляли иностранцы — выходцы из Италии, Турции, германских земель и Франции. Так, «Антон Иванов сын Галиар», из французских дворян, в России жил с 1782 года, преподавал французскую грамматику в Московском университете, а затем — риторику в университетском пансионе. В Одессе он появился в начале 1805-го, когда ему исполнился уже 61 год. Гальяр тоже ходатайствовал о разрешении завести пансион под управлением своей жены — он был открыт в феврале 1808-го, но не пользовался большой популярностью.
Ришельё искренне верил в пользу образования, поскольку все полученные им знания пригодились ему на практике. Чтение было его страстью, он заглатывал книги, а Вергилий и Цицерон всегда лежали на его ночном столике. Раздобыть книги в Одессе не составляло труда: в центре города (на нынешней Греческой улице) обосновались букинисты, а вскоре швейцарское семейство Коллен открыло первую книжную лавку.
Каждое воскресенье после войскового смотра генерал-губернатор отправлялся в гимназию, выслушивал рапорт о поведении учеников за неделю, двух отличников брал с собой на обедню[34], а оттуда ехал с ними к кому-нибудь с визитом или на прогулку, забавлял их целый день в награду за прилежание и в урочный час возвращал обратно в гимназию, чтобы в следующее воскресенье проделать то же с другой парой счастливчиков. Для учеников возможность провести воскресенье с Дюком была большим стимулом к учёбе, а их родители воспринимали это как высокую честь; для Ришельё же то было развлечение, приносившее ему искреннюю радость.
Не имея собственных детей, Арман изливал свою нерастраченную любовь на племянников (в частности Эрнеста д’Омона), детей своих сподвижников и сирот, прикипая к ним душой. Сикар рассказывает, что во время одной из поездок в порт Ришельё заметил на борту французского судна юнгу лет восьми–десяти. Расспросив капитана, герцог узнал, что мальчик сирота. «Хочешь поехать со мной? — Да. — Отпустите его со мной? (это уже капитану). — Он в вашем распоряжении. — Тогда отправьте его на сушу, я им займусь». Несколько дней мальчик жил в его доме. Но вскоре в Ришельё «заговорила совесть»: «Я рассудил, что этот мальчик мог со временем сделаться офицером и что я взял на себя моральное обязательство не загубить его будущее». Герцог решил поместить его в пансион, чтобы дать хорошее воспитание, и всегда относился к нему, как к приёмному сыну: «обеспечил ему будущность и открыл достойную карьеру». Возглавляя по долгу службы и комитет призрения сирот, Ришельё не оставлял своей милостью детей покойных или несостоятельных чиновников иностранного происхождения. Так, в Коммерческом училище содержались за казённый счёт сын шлюзного мастера Вассинга, сын покойного садовника городского сада Дзярковского и др.
