«Неприятель вступил в пределы НАШИ и продолжает нести оружие своё внутрь России, надеясь силою и соблазнами потрясть спокойствие Великой сей Державы. Он положил в уме своём злобное намерение разрушить славу её и благоденствие. С лукавством в сердце и лестью в устах несёт он вечные для неё цепи и оковы. МЫ, призвав на помощь Бога, поставляем в преграду ему войска НАШИ, кипящие мужеством попрать, опрокинуть его, и то, что останется неистреблённого, согнать с лица земли НАШЕЙ. МЫ полагаем на силу и крепость их твёрдую надежду, но не можем и не должны скрывать от верных НАШИХ подданных, что собранные им разнодержавные силы велики и что отважность его требует неусыпного против него бодрствования. Сего ради, при всей твёрдой надежде на храброе НАШЕ воинство, полагаем МЫ за необходимо нужное собрать внутри Государства новые силы, которые, нанося новый ужас врагу, составляли бы вторую ограду в подкрепление первой и в защиту домов, жён и детей каждого и всех.
МЫ уже воззвали к первопрестольному Граду НАШЕМУ, Москве, а ныне взываем ко всем НАШИМ верноподданным, ко всем сословиям и состояниям духовным и мирским, приглашая их вместе с НАМИ единодушным и общим восстанием содействовать противу всех вражеских замыслов и покушений. Да найдёт он на каждом шагу верных сыновей России, поражающих его всеми средствами и силами, не внимая никаким его лукавствам и обманам. Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина. Благородное дворянское сословие! ты во все времена было спасителем Отечества; Святейший Синод и духовенство! вы всегда тёплыми молитвами призывали благодать на главу России; народ русский! храброе потомство храбрых славян! ты неоднократно сокрушал зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров; соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют...»
Словно в подтверждение этих слов 3-я армия генерала от кавалерии А. П. Тормасова 15 июля нанесла поражение саксонцам, занявшим Кобрин, а 25-го выбила французов из Брест-Литовска, за что Тормасов получил орден Святого Георгия 2-й степени и 50 тысяч рублей.
Высочайший манифест был получен в Одессе 16 (28) июля. Ришельё зачитал его собранию из почётнейших жителей города всех национальностей и призвал их откликнуться на зов государя. «Для блага нового Отечества, для спасения его я жертвовал и жертвую всем, — сказал он в заключение своей речи. — Покажите и вы единодушно в нынешний день, что вы истинные россияне, и я не буду ожидать лестнейшей награды за попечения, которые имел об вас». Подавая пример, герцог пожертвовал 40 тысяч рублей, присланные императором, — всё своё состояние на тот момент.
Чересчур самостоятельный Дюк начал раздражать Чичагова. 6 (13) августа адмирал писал императору из Фокшан, что довольно долго ничего не слышал о Ришельё и не знает, выступили ли войска, которые он должен был ему прислать. Говорят, будто он сам их ведёт. Чичагов предпочёл бы, чтобы у него забрали уже имеющегося француза, то есть Ланжерона, а не дали ещё и другого. Между тем оба племянника герцога, Луи и Леон де Рошешуары, уехали на войну; Леон был приписан к армии генерала Тормасова.
Первые успехи сменились поражениями. Австро-саксонские части снова заняли Кобрин и Брест, вынудив армию Тормасова отойти на Украину для соединения с Дунайской армией, шедшей в Россию. 15 августа в «освобождённом» Минске широко отпраздновали день рождения Наполеона — «всемилостивейшего императора и великого короля», «освободителя поляков от рабства», — которому воздвигли памятник на площади Высокий Рынок, переименованной в площадь Наполеона. 16-го началось Смоленское сражение; через два дня город был оставлен.
Нападения со стороны Порты теперь можно было не опасаться, к тому же в конце весны в Константинополе было зарегистрировано несколько случаев смерти от чумы, которая, впрочем, не получила распространения — как говорили, из-за сильной жары. Но 2 августа эта напасть объявилась в Одессе... За три дня умерло восемь человек. Признаки болезни были везде одинаковы: внезапный озноб, горячка, головокружение, тошнота, пятна на коже, воспаление лимфатических узлов... Она протекала стремительно и легко передавалась окружающим.
В последний день августа Ришельё написал подольскому губернатору графу К. Ф. де Сен-При, что в Одессе свирепствует какая-то страшная болезнь, слово «чума» пока ещё не произносят, но последствия такие же, и действовать нужно с наивозможной строгостью. Он со стороны Новороссии будет охранять пределы Подольской губернии, но и графу надлежит приказать выставить кордоны, потому что, как знать, не появилась ли уже зараза в тамошних степях. Дюк советовал учредить в уездном городе Балте небольшой карантин для почты, а пока не получит сообщения, что это исполнено, собирался задерживать почту на своей территории.
