– Ничего. Ни в «Трибьюн», ни в других газетах Сарасоты и Вениса. Поэтому, возможно, это всего лишь выдумка. Черт, может, как и история о том, что ее отец прятал на Дьюма-Ки контрабандный виски Дейва Дэвиса. Но… я готова поставить любые деньги на твердую память Эгги Уинтерборн. Плюс выражение лица Элизабет, когда я задала ей этот вопрос.
– И какое выражение?
– «Я тебе не скажу». Но произошло все это давным-давно, с тех пор столько выпито, и уже невозможно спросить ее об этом. Если она так плоха, как вы говорите.
– Сейчас плоха, но есть надежда на просветление. Уайрман уверяет меня, что такое с ней случалось.
– Будем надеяться, – кивнула Мэри. – Она уникум, знаете ли. Во Флориде полным-полно стариков – не зря ее называют приемной Господа, – но мало кто из них здесь вырос. Солнечный берег, который помнит Элизабет… помнила… совсем другая Флорида. Не беспорядочно растущая, с огромными закрытыми стадионами и автострадами, и не та, в которой выросла я. Мою Флориду описывал Джон Макдональд. Тогда в Сарасоте соседи знали друг друга, а Тамайами-Трайл немногим отличался от поселка. Тогда люди иной раз приходили из церкви и обнаруживали, что крокодилы плавают в бассейне, а рыси роются в помойке.
Я осознавал, что она очень пьяна… но от этого общение с ней не становилось менее интересным.
– Флорида, в которой выросла Элизабет и ее сестры, осталась после ухода индейцев, а мистер Белый человек еще не полностью взял ситкон… ситуацию под контроль. Ваш маленький остров выглядел тогда совсем иначе. Я видела фотографии. Капустные пальмы в объятиях фикусов-душителей, мексиканская лаванда, карибская сосна вдали от берега, виргинский дуб и мангровое дерево в тех немногих местах, где хватало влаги. Софора и фитолакка на земле, но никаких джунглей, которые заполонили остров. Только сам берег остался прежним, с полосой униолы, разумеется… как оборка на юбке. Разводной мост на северной оконечности был и тогда, но на острове стоял лишь один дом.
– А что вызвало появление джунглей? – спросил я. – Есть какая-нибудь идея? Они же занимают три четверти острова.
Мэри, возможно, и не услышала.
– Только один дом, – повторила она. – Построенный на небольшом возвышении ближе к южной оконечности, он не очень-то отличался от тех домов, что можно увидеть на экскурсии по старинным особнякам Чарлстона или Мобайла. Колонны и усыпанная дробленым гравием подъездная дорожка. С роскошным видом на Залив на западе. С роскошным видом на побережье Флориды на востоке. Смотреть там, правда, тогда было не на что. Только на Венис. Маленький, сонный городок. – Мэри словно услышала себя и спохватилась: – Извините, Эдгар, пожалуйста. Такое со мной случается не каждый день. Действительно, вы должны воспринимать… мое волнение… как комплимент.
– Я так и воспринимаю.
– Двадцатью годами раньше я бы попыталась уложить вас в постель, вместо того, чтобы так глупо напиваться. Может, даже десятью. А теперь мне остается лишь надеяться, что я не очень вас напугала.
– Совсем не напугали.
Она рассмеялась – как закаркала – и сухо, и весело.
– Тогда я надеюсь, что вы еще придете ко мне в гости. Я приготовлю острый суп из окры. Но теперь… – Она обняла меня и повела к двери. Тело под одеждой было худощавым, горячим и твердым как камень. И походке сильно недоставало устойчивости. – Теперь я думаю, что вам пора уйти и позволить мне прилечь. Сожалею, но без этого я обойтись не могу.
Я вышел в коридор и повернулся к ней.
– Мэри, Элизабет что-нибудь говорила вам о смерти своих сестер-близняшек? Ей тогда было четыре или пять лет. Она вполне могла что-то помнить о такой трагедии.
– Никогда, – ответила Мэри. – Ни слова.
У входной двери, в узкой, но уютной полоске тени, падающей на тротуар в четверть третьего пополудни, стоял десяток стульев. Шесть стариков сидели на них, наблюдая за автомобилями, проезжающими по Адалия-стрит. Тут же был и Джек, но он не смотрел на автомобили и не восхищался проходящими мимо женщинами. Привалившись к розовой колонне, он читал «Науку похорон для чайников»[141]. Едва увидев меня, Джек заложил страницу, закрыл книгу и поднялся.
– Удачный выбор для этого штата. – Я указал на книгу. Обложку украшало фирменное для этой серии изображение «ботаника» с вытаращенными глазами.
– Я должен думать о карьере, – ответил он. – А судя по тому, как у вас идут дела, боюсь, эта моя работа скоро закончится.
– Не торопи меня. – Я пощупал карман, чтобы убедиться, что пузырек с таблетками аспирина при мне. Убедился.
– Если честно, именно это я и собираюсь сделать.
– Тебе нужно быть в другом месте? – Я, прихрамывая, вышел за Джеком на солнце. Разом навалилась жара. Весна уже пришла на западное побережье Флориды, но здесь она задерживается только на чашечку кофе, прежде чем отправиться на север, где ее ждет основная работа.
– Нет, но вас в четыре часа ждет доктор Хэдлок в Сарасоте. Думаю, мы успеем, если не застрянем в пробке.
Я взял Джека за плечо.
– Врач Элизабет? О чем ты говоришь?
– Вам нужно пройти диспансеризацию. Прошел слух, что вы с ней затянули, босс.
