– Позволите воспользоваться вашим бассейном, мистер?
Илзе, в зеленых шортиках и таком же топике. Босоногая, без косметики, с припухшим со сна лицом, с завязанными в конский хвост волосами. Так она завязывала их в одиннадцать лет и, если бы не округлости грудей, могла бы сойти за одиннадцатилетнюю.
– Будьте любезны, – ответил я.
Она села рядом со мной на выложенный кафелем бортик. Мы были ровно посередине длинной стороны бассейна. Мой зад накрывал цифру «5», ее – слово «Футов».
– Ты что-то рано, – добавил я, хотя меня ее появление не удивило. Илли всегда была жаворонком.
– Я тревожилась за тебя. Особенно после того, как мистер Уайрман позвонил Джеку и сообщил, что эта милая старушка умерла. Джек сказал нам. Мы были еще на обеде.
– Знаю.
– Мне так жаль. – Она положила голову мне на плечо. – И в такой знаменательный для тебя вечер.
Я обнял ее.
– В общем, я поспала пару часов. Потом встала, потому что уже рассвело. А выглянув в окно, увидела, что у бассейна сидит мой отец, один-одинешенек.
– Не мог больше спать. Надеюсь только, что не разбудил твою ма… – Я замолчал, заметив, как округлились глаза Илзе. – Давай обойдемся без фантазий, мисс Булочка. Утешение, ничего больше.
Утешением дело не ограничилось, но я не собирался обсуждать подробности с дочерью. Если уж на то пошло – вообще ни с кем не собирался.
Она ссутулилась, потом распрямила спину, склонила голову набок, посмотрела на меня, в уголках рта проклюнулась улыбка.
– Если ты лелеешь надежду, это твое право, – продолжил я. – Могу только посоветовать проявлять сдержанность. Я всегда буду заботиться о ней, но иногда люди уходят так далеко вперед, что пути назад уже нет. Думаю… я уверен, что у нас тот самый случай.
Она вновь смотрела на ровную поверхность воды в бассейне, улыбка в уголках рта умерла. Не могу сказать, что обрадовался, но, возможно, это был наилучший вариант.
– Что ж, ладно.
Теперь я мог обсудить с ней другие вопросы. Не испытывал особого восторга от такой перспективы, но что поделаешь, я оставался ее отцом, а она во многом по-прежнему была ребенком. То есть как бы я ни скорбел в то утро об Элизабет Истлейк, какой бы сложной ни была ситуация, в которой я оказался, родительские обязанности никто с меня не снимал.
– Должен кое-что у тебя спросить, Илли.
– Слушаю.
– Ты без кольца потому, что не хочешь, чтобы твоя мать увидела его и взорвалась… тут я тебя очень хорошо понимаю… или потому, что у вас с Карсоном…
– Я вернула ему кольцо, – ровным, бесстрастным голосом ответила она. Потом засмеялась, и у меня как гора с плеч упала. – Но я отослала его через «Ю-пи-эс» и застраховала.
– Значит… все кончено?
