– Ну… никогда не говори никогда. – Она побултыхала ногами в воде. – Карсон не хочет разрыва, так он говорит. Я тоже не уверена, что хочу. По крайней мере не увидевшись с ним. Телефон и электронная почта для такого разговора не годятся. Плюс я хочу увидеть, тянет ли меня к нему, и если да, то как сильно. – Она искоса взглянула на меня, с легкой озабоченностью.
– Тебе это не кажется непристойным?
– Нет, милая.
– Могу я задать тебе вопрос?
– Конечно.
– Сколько вторых шансов ты давал маме?
Я улыбнулся.
– За годы нашей семейной жизни? Пару сотен.
– А она тебе?
– Примерно столько же.
– Ты когда-нибудь… – Она запнулась. – Я не могу это спрашивать.
Я смотрел на бассейн, чувствуя, что мои щеки заливает румянец стеснительности, столь характерной представителям среднего класса.
– Раз уж мы ведем эту дискуссию в шесть утра, когда здесь нет даже обслуги, и поскольку я вроде бы знаю, какая у тебя проблема с Карсоном Джонсом, ты можешь спросить. Ответ – нет. Ни разу. Но, если уж быть предельно честным, должен сказать, что причина тому – стечение обстоятельств, а не твердокаменная праведность. Случалось, что я подходил к этому очень близко, однажды избежал этого лишь благодаря удаче, судьбе или вмешательству провидения. Я не думаю, что наша семейная жизнь оборвалась бы, если бы… этот инцидент произошел – ведь партнеру можно нанести и более жестокий удар, но не зря это называют изменой. Один промах можно оправдать правом человека на ошибку. Два промаха можно списать на человеческую слабость. Больше… – Я пожал плечами.
– Он говорит, что это случилось только раз. – Голос Илзе стих до шепота, ноги уже едва двигались в воде. – Он сказал, что она приставала к нему. И в конце концов… ты понимаешь.
Конечно. Такое случается сплошь и рядом. По крайней мере в книгах и фильмах. Может, иногда и в реальной жизни. Пусть это и звучит как самоутешительная ложь, но всякое бывает.
– Девушка, с которой он поет?
Илзе кивнула.
– Бриджит Андрейссон.
– У нее же плохо пахло изо рта.
Кислая улыбка.
– Илзе, помнится, не так давно ты говорила мне, что он должен сделать выбор.
Долгая пауза.
– Это так сложно, – наконец услышал я.
Конечно, сложно. Спросите любого пьяницу в баре, которого жена выгнала из дома. Я молчал.
– Он сказал ей, что больше не хочет ее видеть. И дуэта больше не будет. Я это точно знаю, потому что просматривала последние рецензии в Интернете. – Илзе чуть покраснела, хотя я совершенно ее не винил. Я и сам бы заглянул в Интернет. – Когда мистер Фредерик, директор турне, пригрозил отравить его домой, Карсон сказал, пусть отправляет, если хочет, но он больше не будет петь с этой набожной блондинистой сукой.
– Так и сказал?
Илзе ослепительно улыбнулась.
– Папуля, он же баптист. Я перевожу. В любом случае Карсон стоял на своем, и мистер Фредерик сдался. Для меня это очко в его пользу.
«Да, – подумал я, – но он все равно изменщик, который называет себя Смайликом».
Я взял Илзе за руку.
– И каков твой следующий шаг?
Она вздохнула. Пусть с этим конским хвостиком выглядела она на одиннадцать лет, вздох разом ее состарил до сорока.
– Не знаю. Понятия не имею.
– Тогда позволь мне дать тебе совет. Разрешаешь?
– Хорошо.
– Какое-то время держись от него подальше. – Едва мои слова сорвались с губ, я вдруг понял, что именно этого хочу всем сердцем. Но не только этого. Когда я думал о картинах «Девочка и корабль» (особенно о девочке в весельной лодке), мне хотелось сказать Илзе: «Не разговаривай с незнакомцами, не включай фен при наполненной ванне, бегай трусцой только по дорожке на территории кампуса. Никогда не пересекай Роджер-Уильямс-парк в сумерках».
Она вопросительно смотрела на меня, и мне удалось собраться с мыслями, не отвлечься от главного.
– Сразу возвращайся в колледж…
– Я хотела поговорить об этом…
Я кивнул, но сжал ее руку. Показывая, что еще не все сказал.
– Закончи семестр. Получи оценки. Позволь Карсону закончить турне. Попытайся объективно оценить ситуацию и лишь потом встречайся с ним… понимаешь, что я говорю?
– Да… – Она понимала, но по голосу не чувствовалось, что я ее убедил.
– Когда вы встретитесь, пусть это будет нейтральная территория. Я не хочу тебя смущать, но мы по-прежнему вдвоем, рядом никого нет, поэтому я тебе это скажу. Постель нейтральной территорией не является.
Она смотрела на погруженные в воду ступни. Я протянул руку. Повернул ее лицом к себе.
– Когда есть нерешенные проблемы, постель – поле боя. Я не стал бы даже обедать с человеком, не уяснив для себя, в каких мы отношениях. Встретьтесь… ну, не знаю… в Бостоне. Посидите на скамейке в парке и все обговорите. Постарайся все прояснить для себя и убедись, что у него тоже не осталось вопросов. Потом пообедайте. Сходите на игру «Ред сокс». Или прыгните в постель, если ты сочтешь это правильным. Я не хочу думать о твоей половой жизни, но это не значит, что, по моему разумению, ты не должна ее иметь.
Она рассмеялась, и мне сразу полегчало. На смех подошел полусонный официант, спросил, не хотим ли мы кофе. Мы хотели. Когда он отбыл, Илзе вновь повернулась ко мне.
