Дюна полностью

— Население Аракиса узнает, что мы стараемся напоить планету водой. У большинства из них, разумеется, возникнет почти мистическое представление о том, как мы сделаем это. Большинство не разбирается в тонкостях человеческих взаимоотношений. Возможно, они даже решат, что мы доставим воду с какой-то другой планеты. Пусть думают что угодно, главное — чтобы они верили в нас.

Я еще минуточку полежу, а потом встану и скажу все, что я о нем думаю. Стоит тут и поучает меня, вместо того чтоб помочь.

Птица подскочила поближе к руке. Еще две спланировали на песок и сели позади нее.

— Религия и закон должны значить для наших людей одно и то же. Любое неповиновение будет считаться грехом и наказываться как преступление против религии. Это принесет двойную выгоду — люди станут дисциплинированнее и храбрее. Мы сможем полагаться не на отдельных смельчаков, а на отвагу всего народа.

Где ты, мой народ, сейчас, когда я так нуждаюсь в тебе? подумал Каинз. Он собрал последние силы, шевельнул рукой и на несколько сантиметров придвинул ее к коршуну. Тот отпрыгнул назад к своим товарищам. Все птицы изготовились для полета.

— Мы построим наши планы в соответствии с естественным ритмом жизни. Жизнь планеты — явление очень сложное, все в нем взаимно переплетается. Первые изменения в растительном и животном мире определятся грубой физической силой, которой будем управлять мы. А когда процесс определится, нам придется расширить сферу нашего влияния, придется иметь дело со всей природой. Но помни, что нам достаточно управлять тремя процентами всего энергетического комплекса — только тремя процентами — и мы сможем создать полностью самодостаточную систему.

Почему ты не хочешь мне помочь? Каждый раз одно и то же: ты меня подводишь именно тогда, когда я больше всего нуждаюсь в тебе. Каинз хотел повернуть голову и посмотреть туда, откуда доносился голос отца, чтобы испепелить взглядом старого зануду. Но мышцы отказались повиноваться ему.

Он увидел, что настойчивая птица снова оказалась рядом с ним. Коршун осторожно приблизился к его руке, пока остальные птицы с насмешливым безразличием наблюдали за ним. Всего один шажок отделял теперь хищника от бессильно скрюченных пальцев.

Мозг Каинза озарило прозрение. Совершенно неожиданно он увидел, что Аракис может ожидать совсем иная судьба, о которой его отец и не подозревал. На него нахлынуло отчетливое понимание иных, новых возможностей.

— Нет ничего страшнее для твоего народа, чем оказаться в руках Героя, — сказал отец.

Читает мои мысли! Ладно … пусть.

Во все поселения-сичи уже посланы гонцы. Их уже не остановишь. Если сын герцога остался в живых, они найдут его и спасут, как я приказал. Женщину, его мать, они, может быть, и раскусят, но мальчишку теперь будут беречь как зеницу ока.

Коршун скакнул в последний раз и оказался у самой руки. Он наклонил маленькую головку, изучая беспомощную плоть. Вдруг он вскинулся, вытянулся в струну и пронзительно, гортанно крикнул. Потом подпрыгнул в воздух и взмыл вверх. Его товарищи последовали за ним.

Пришли! подумал Каинз. Мои вольнаибы нашли меня!

Потом он услышал, как заурчал песок.

Любой вольнаиб знал этот звук, отличал его от подземного скрежета песчаных червей, выделял в массе звуков, которые сопровождали жизнь пустыни. Где-то под ним предпряная масса уже вобрала в себя достаточное количество воды и органических веществ из крохотных телец творилок, и теперь ее неудержимый рост достиг критической стадии. Сейчас глубоко внизу формируется огромный пузырь двуокиси углерода и, раздвигая песок, поднимается вверх. В эпицентре чудовищного взрыва закипит пыль, и все, что лежит на поверхности, поменяется местами с тем, что вызревало внутри.

Над головой кружили и орали перепуганные коршуны. Они знали, что происходит. Любой житель пустыни знал.

И я тоже житель пустыни. Ты меня видишь, отец? Я — житель пустыни.

Он почувствовал, как пузырь поднимает его, лопается, как он проваливается в воронку бешено крутящейся пыли, которая затягивает его вниз, в прохладную тьму. На какое-то мгновение ощущение влажной прохлады показалось блаженным облегчением. Потом, когда его собственная планета убивала его, до Каинза вдруг дошло, что и отец, и все другие ученые ошибались — что самые главные принципы, по которым живет Вселенная, — непредсказуемость и случайность.

Даже коршуны знали об этом.