— Постоянная смена места жительства — непременная черта животной жизни. И для кочевых народов это столь же необходимо. Кочевые пути определяются физическими потребностями в воде, пище, минеральных веществах. Мы обязаны следить за их перемещениями и подчинять их нашим требованиям.
— Старик, я прошу тебя, заткнись, — прошептал Каинз.
— Мы должны постараться проделать с Аракисом то, что никто никогда не пытался проделать с целой планетой. Мы должны использовать человека в качестве движущей силы экологического процесса, мы должны привязать формы жизни к ландшафту: здесь — растения, там — животные, а вон там — люди. Благодаря этому мы сможем преобразить круговорот воды, сможем формировать природу.
— Заткнись! — прохрипел Каинз.
— Именно изучение кочевых путей подтолкнуло нас к прослеживанию взаимосвязи между червями и пряностями.
Он почувствовал, что очередное разочарование высосало из него остаток сил. Вода так близко — всего в ста метрах под ним, червь придет — наверняка придет, но воспользоваться этим, вытащить червя на поверхность не удастся.
Каинз дернулся было вперед, но у него не хватило сил выбраться из неглубокой ямки, которую продавило в песке его тело. Он снова почувствовал горячий песок под левой щекой, но ощущение было уже неясным и смутным.
— Природа Аракиса выстраивает сама себя в соответствии с эволюцией естественных форм жизни, — не умолкал отец. — Как странно, что никого не удивило почти идеальное соотношение азота, кислорода и углекислого газа на Аракисе при полном отсутствии растительного покрова, и только очень немногие догадались связать это с пряностями. Казалось бы, энергетика планеты у всех на виду — смотри и соображай: энергообмен налицо, хоть и очень вялотекущий. В нем есть какой-то пробел. Значит, что-то должно заполнять этот пробел. Наука всегда была совокупностью понятий, кажущихся совершенно очевидными, после того как их объяснят. Я знал, что творилки существуют, еще задолго до того, как в первый раз их увидел.
— Хватит поучать меня, папа, — прошептал Каинз.
На песок, рядом с его выброшенной вперед рукой, сел коршун. Каинз увидел, как он сложил крылья, поднял голову и уставился на человека. Чтобы прикрикнуть на птицу, ему потребовалось напрячь все свои силы. Коршун отпрыгнул чуть в сторону, но глаз не отвел.
— Человек и продукты его деятельности всегда были болезненной опухолью на поверхности освоенных им планет. Естественное стремление природы — побороть болезнь, избавиться от опухоли, попытаться преобразить ее и включить в общую систему.
Коршун опустил голову, расправил крылья и снова сложил их. Его внимание привлекала теперь вытянутая вперед рука.
Каинз понял, что у него нет сил крикнуть еще раз.
— Вечные принципы беспощадного грабежа и мародерства не сработали здесь, на Аракисе. Нельзя безнаказанно хватать то, что тебе нужно, не задумываясь о будущих поколениях. Взгляды на экономику и политику определяются ресурсами планеты. Мы сформулировали наши взгляды, и наши задачи сделались очевидны.
Коршун подпрыгнул поближе к его руке, наклонил голову сначала на один бок, потом на другой, изучая лежащую перед ним плоть.
— Аракис — планета, приспособленная для одного вида растительности, — говорил отец. — Одного вида. Он является опорой правящего класса, живущего так, как жили все правящие классы до него: подминая под себя животную массу полурабов, которые довольствуются остатками с господского стола. На этих-то полурабов и на то, что им бросают хозяева, мы и должны обратить наше внимание. Это вопросы гораздо более важные, чем принято обычно считать.
— Плевать я хотел на тебя, папа, — прошептал Каинз. — Пошел вон.
И подумал:
