Ни с одной женщиной, ни с одним мужчиной и ни с одним ребенком мой отец никогда не был по-настоящему близок. Близкие отношения, переходящие порой в дружбу, связывали Падишаха-Императора только с графом Казимиром Фенрингом, спутником его детства. Плоды этой дружбы на первый взгляд могли показаться благоприятными: именно граф рассеял подозрения Ассамблеи по поводу истории с Аракисом. Более миллиарда солярий пряностями было истрачено тогда только на взятки, как рассказывала мне мать, а кроме того, масса денег ушла на всякие подарки: красивых рабынь, знаки отличия, новые титулы. Однако главное следствие дружбы с графом имело явно отрицательное значение. Он отказался убить человека, хотя вполне мог это сделать и, более того, таков был приказ моего отца. Я сейчас расскажу вам, как все происходило.
Барон Владимир Харконнен вне себя от ярости выскочил из своей опочивальни и понесся по коридору, мелькая в полосах закатного света, льющегося из высоких окон. От резких движений его болтало и раскачивало на поплавковых подвесках.
Он вихрем пролетел мимо своей личной кухни, мимо библиотеки, мимо небольшой приемной и ворвался в лакейскую, где прислуга уже собралась для вечернего отдыха.
Начальник охраны Иакин Нефуд лежал, развалясь на стоящей посреди комнаты кушетке, его плоское лицо выражало крайнюю степень семутного одурения. В воздухе тихонько ныла семутная мелодия. Его подчиненные сидели поблизости, готовые мгновенно выполнить любые приказания капитана.
— Нефуд! — взревел барон.
Люди суматошно повскакивали.
Нефуд встал, его отупевшее от наркотика лицо побелело, выдавая панический страх. Семутная музыка смолкла.
— Милорд барон, — выдавил он из себя. Только наркотик удерживал его голос от дрожи.
Барон обвел взглядом окружавшие его лица и в каждом увидел скрытый за безмятежным выражением ужас. Он снова повернулся к Нефуду и заговорил бархатным голосом:
— Давно ли ты стал моим начальником охраны, Нефуд?
Тот проглотил слюну.
— С Аракиса, милорд. Почти два года назад.
— И всегда ли ты думал о грозящих мне опасностях?
— Я только об этом и думаю, милорд.
— Ну-с, и где же тогда Фейд-Рота?
Нефуд смутился,
— Милорд?
— Ты считаешь, Фейд-Рота не представляет для меня опасности?
Нефуд облизнул губы. Его взгляд уже несколько прояснился.
— Фейд-Рота в кварталах рабов, милорд.
— Снова с женщинами, а? — голос барона задрожал от сдавленного гнева.
— Господин, он, возможно…
— Молчать!
Барон сделал еще один шаг в глубь лакейской, заметив при этом, как все отступили назад, освобождая пространство вокруг Нефуда, как бы отделяя себя от провинившегося.
— Разве я тебе не приказывал знать в любую минуту, где находится на-барон? — барон сделал еще шаг. — Разве я тебе не говорил, что ты обязан в любую минуту
Еще один шаг.
— Разве я тебе не говорил, что ты обязан докладывать мне всякий раз, когда он уходит к женщинам в кварталы рабов?
Нефуд снова сглотнул. На лбу у него выступил пот.
Барон продолжал бесцветным голосом, стараясь говорить почти без выражения:
— Говорил я тебе все это?
Нефуд кивнул.
— А разве я не говорил, что ты обязан проверять всех мальчиков-рабов, которых посылают ко мне, что ты должен делать это сам…
Нефуд снова кивнул.
— А может ты, случайно, не заметил пятнышка на бедре у мальчика, которого мне прислали сегодня вечером? Может быть, ты…
— Дядя.
Барон круто развернулся и уставился на стоящего в дверном проеме Фейд-Роту. То, что его племянник оказался здесь, сейчас, и та поспешность, которую молодой человек не сумел толком скрыть, говорили о многом. У Фейд-Роты была сеть собственных агентов, шпионивших за бароном.
— В моей спальне тело. Я хочу, чтобы его убрали, — сказал барон и положил руку на спрятанный под накидкой метательный дрот, благодаря небеса за то, что его щит включен на полную мощность.
Фейд-Рота бросил быстрый взгляд на двух охранников, прислонившихся к правой стене, и кивнул. Они отделились от стены, поспешно вышли и направились через залу к покоям барона.
