Дюна полностью

— То есть, как мы сможем доверять друг другу, да? — спросил барон. — Что ж, Фейд-Рота, что касается тебя: я поставлю Хайвата присматривать за тобой. В этом деле я доверяю ему как ментату. Понятно? А что до меня, тебе придется поверить мне на слово. Но я ведь не могу жить вечно, верно, Фейд-Рота? Возможно, теперь ты догадываешься, что есть кое-что, о чем тебе было бы интересно узнать?

— Я дам вам свои обязательства, а что дадите мне вы?

— Я позволю тебе жить.

Фейд-Рота снова всмотрелся в дядюшкино лицо. Он поставит надо мной Хайвата! Что бы он сказал, если я открыл бы ту, что как раз Хайват и придумал штуку с тем гладиатором, из-за которого он лишился своего старшего надсмотрщика? Наверное, сказал бы, что я вру, чтобы очернить Хайвата. Нет, наш славный Суфир, как истинный ментат, все это предвидел.

— Ну, что ты на это скажешь? — спросил барон.

— Что я могу сказать? Конечно, я принимаю.

И Фейд-Рота подумал: Хайват! Он, похоже, ведет двойную игру… в пользу кого-то третьего? Может, он переметнулся в лагерь моего дядюшки из-за того, что я не рассказал ему о своей затее с мальчишкой-рабом?

— Ты еще ничего не сказал о моем решении поставить Хайвата присматривать за тобой.

Раздувшиеся ноздри Фейд-Роты выдали его ярость. В течение стольких лет одно имя Хайвата было для Харконненов сигналом опасности… а теперь оно приобретало еще одно значение, столь же опасное.

— Хайват — опасная игрушка, — сказал наконец Фейд-Рота.

— Игрушка! Не будь глупцом! Я знаю, что таит в себе Хайват и как этим управлять. Он очень подвержен эмоциям, Фейд. Бояться следует того, у кого нет эмоций. А эмоции… их всегда можно направить себе на пользу.

— Я не понимаю вас, дядя.

— По-моему, здесь все ясно.

Только взмах ресниц выдал нетерпение Фейд-Роты.

— Ты просто не понимаешь Хайвата.

И ты тоже! подумал Фейд-Рота.

— Кого обвиняет Хайват в своем нынешнем положении? Меня? Конечно. Но ведь он был орудием Атрейдсов и всегда одерживал верх надо мной в течение стольких лет, пока не вмешалась Империя. Вот как он это видит. Его ненависть ко мне — вещь вполне осознанная. Он считает, что может взять верх надо мной в любую минуту. И считая так, он-то и оказывается побежденным. Потому что я направляю его внимание туда, куда мне надо — против Империи.

Новые смыслы замаячили вдруг перед Фейд-Ротой, лоб его напряженно сморщился, а рот вытянулся в тонкую линию.

— Против Императора?

Пусть мой милый племянничек распробует, каково это на вкус. Пусть он мысленно произнесет: «Император Фейд-Рота Харконнен!» Пусть спросит себя, чего это стоит. Это, несомненно, стоит жизни старика дяди, который может обратить эту мечту в реальность!

Фейд-Рота медленно облизнул губы кончиком языка. Возможно ли то, о чем заикнулся сейчас этот старый хрыч? В этой истории таится что-то большее, чем кажется на первый взгляд.

— А какую роль должен сыграть во всем этом Хайват? — спросил Фейд-Рота.

— Он думает, что использует нас как орудие своей мести Императору.

— А как он будет вести себя потом?

— Он не задумывается о том, что выходит за пределы мести. Хайват — человек, который должен служить другим, хотя он об этом и не догадывается.

— Я многому научился у Хайвата, — согласился Фейд-Рота и почувствовал, что сказал правду. — Но чем больше я учусь, тем больше чувствую, что нам придется его убрать… и достаточно скоро.

— Тебе не нравится, что он будет наблюдать за тобой?

— Хайват наблюдает за всеми.

— И он может посадить тебя на трон. Хайват — натура тонкая. Он опасен, дьявольски опасен, И все же пока я не буду убирать противоядие из его пищи. Меч — опасная штука, Фейд. Но для этого меча у нас есть ножны — яд, который внутри Хайвата. Когда мы уберем противоядие, смерть надежно упрячет наш меч.

— Вроде как на арене, — задумчиво сказал Фейд-Рота. — Обманный финт, чтобы скрыть финт, чтобы скрыть финт. И все время приходится следить, как гладиатор наклоняется, как смотрит, как держит меч.

Он кивнул своим словам, отметив, что его речь понравилась дяде, и подумал: Да! Как на арене! А каким мечом я ударю — это я попридержу про себя!

— Ну, теперь ты видишь, насколько я тебе нужен, — хмыкнул барон. — Я еще могу приносить пользу, Фейд.