Дюна полностью

— Ха! — прервал его Хайват. — А рассказы, которые вы слышали о том, каковы они в деле, это ведь не выдумки тех немногих, кому удалось выжить, сражаясь с сардукарами?

— Сардукары в самом деле превосходные бойцы, в этом никто не сомневается. Но я думаю, что и мои легионы…

— Простые хилятики по сравнению с ними, — фыркнул Хайват. — Думаете, я не знаю, почему Император обрушился на Дом Атрейдсов?

— Это та область, куда тебе со своими рассуждениями лучше не соваться!

А может, он до сих пор не знает, чем руководствовался Император в этой истории? подумал Хайват.

— Моим рассуждениям открыта любая область, если она касается той работы, ради которой вы меня наняли. Я — ментат. Вам не следует перекрывать каналы информации для ментата.

Барон долго смотрел на него и наконец произнес:

— Говори то, что ты должен сказать, ментат.

— Падишах-Император ополчился на Дом Атрейдсов за то, что военачальники герцога, Джерни Халлек и Дункан Айдахо, подготовили группу бойцов — небольшую группу бойцов, которые, может, лишь на волосок уступали сардукарам. А некоторые были и получше. К тому же положение герцога позволяло ему увеличить эту группу и сделать ее такой же сильной, как у Императора.

Барон некоторое время обдумывал заявление Хайвата и наконец спросил:

— А какое отношение ко всему этому имеет Аракис?

— Аракис обеспечил бы море рекрутов, уже приученных к жизни в самых жестоких условиях.

Барон покачал головой.

— Неужели ты имеешь в виду вольнаибов?

— Я имею в виду вольнаибов.

— Ха! Зачем же мы тогда посылали такие распоряжения Раббану? После его правления и сардукарских погромов от них почти ничего не осталось.

Хайват продолжал молча смотреть на него.

— Какая-нибудь жалкая горстка! Только в прошлом году Раббан поубивал не меньше шести тысяч!

Хайват не отводил взгляда.

— И за год до того тысяч девять. И сардукары, перед тем как уйти, погромили тысяч двадцать.

— А каковы потери в войсках Раббана за последние два года?

Барон потер подбородок.

— Ну, в последнее время он проводил основательный дополнительный набор. Его вербовщики, обещали золотые горы и…

— Скажем, тридцать тысяч для ровного счета, — перебил Хайват.

— Ну, это, пожалуй, многовато…

— Наоборот. Я, как и вы, умею читать между строк донесений Раббана. К тому же вы должны быть знакомы с донесениями наших агентов.

— Аракис — лютая планета. Одни песчаные бури…

— Мы оба знаем, какие потери обусловлены бурями.

— Ну и что? Если он и потерял тридцать тысяч? — грубо спросил барон, и его лицо побагровело.

— По вашим собственным расчетам, он уничтожил пятнадцать тысяч человек, а потерял вдвое больше. Вы говорите, что сардукары добавили еще двадцать тысяч, возможно немного больше. Я видел накладные на их доставку с Аракиса. Если они убили двадцать тысяч человек, то заплатили за это пять к одному. Почему вы игнорируете эти цифры, барон, и не хотите понять, что они значат?

Барон, холодно чеканя каждое слово, ответил:

— Это твоя работа, ментат. Так что они значат?

— Я предоставлял вам данные Дункана Айдахо о сиче, который он посещал. Это все объясняет. Если у них есть хотя бы двести пятьдесят таких сичей, их население уже около пяти миллионов. Но по моим данным, у них таких общин вдвое больше. Такое население может легко рассеяться на планете вроде Аракиса.

— Десять миллионов?

От удивления челюсти барона заходили ходуном.

— По крайней мере.

Барон снова растопырил губы. Бусинки-глаза не мигая смотрели на Хайвата. Неужели это настоящий ментатный расчет? Возможно ли, чтобы никто до сих пор не подозревал об этом?

— Мы даже не повлияли серьезно на их естественный прирост населения. Мы только слегка их проредили, выполов наименее удачливых индивидов, предоставив сильным становиться еще сильнее — совсем как на Сальюзе Секунде.

— На Сальюзе Секунде! — взорвался барон. — При чем здесь императорская планета-тюрьма?

— Тот, кто сумеет выжить на Сальюзе Секунде, становится выносливее многих других. Если вы добавите к этому хорошую военную подготовку…

— Чушь! Если следовать твоим рассуждениям, так я мог бы вербовать себе солдат среди вольнаибов, после того как мой племянник подержал их в черном теле.

Хайват мягко ответил:

— А свои войска вы разве не держите в черном теле?

— Ну… я… но это…

— Давление— вещь относительная. Ваши гвардейцы гораздо лучше, чем у многих других, не правда ли? Они хорошо понимают, насколько неприятно было бы стать простыми солдатами барона, а?

Барон замолчал, его взгляд утратил сосредоточенность. Перед ним замаячили новые возможности — неужели Раббан невольно выковал для Дома Харконненов могучее оружие?

Наконец он сказал:

— Но разве можно быть уверенным в преданности таких новобранцев?