– Хаос, – сказала Джессика.
– Но я изложу свое дело Императору, – сказал Пол, – и предложу ему альтернативу хаосу.
Джессика сухо проговорила:
– Шантаж.
– Один из инструментов государственной власти, как ты сама учила, – ответил Пол с заметной для Джессики горечью в голосе. – У Императора нет сыновей, только дочери…
– Метишь на трон? – спросила Джессика.
– Император не станет рисковать, – сказал Пол, – иначе Империя рухнет в тотальной войне. Испепеленные планеты, всюду хаос… он не пойдет на это.
– Ты затеял отчаянную игру, – проговорил Кайнс.
– Чего больше всего опасаются Великие Дома Ландсраада? – спросил Пол. – Именно того, что происходит на этой планете… Того, что сардаукары станут душить их поодиночке. Поэтому и существует Ландсраад. В этом основа Великой Конвенции. Только объединившись, они могут противостоять Империи.
– Но они…
– Они боятся именно этого, – подчеркнул Пол. – Арракис превратится в тревожный симптом. Каждый будет видеть свою судьбу в участи моего отца – отбитой от стада и зарезанной овцы.
Кайнс поглядел на Джессику:
– Его план сработает?
– Я не ментат, – ответила Джессика.
– Но вы же из Дочерей Гессера.
Она оценивающе глянула на него и сказала:
– У этого плана есть и сильные, и уязвимые стороны… как и у любого плана на подобной стадии. Вообще, успех зависит столько же от замысла, сколько и от исполнения.
– «Закон есть предельный случай науки», – процитировал Пол. – Эти слова написаны над дверью Императора. Я хочу показать ему силу закона.
– Но я не уверен, что могу доверять замыслившему этот план, – сказал Кайнс. – У Арракиса собственные планы, мы…
– С высоты трона, – промолвил Пол, – я могу сделать рай из Арракиса мановением руки. Такой монетой я отплачу вам за поддержку.
Кайнс застыл:
– Моя преданность не продается, сир.
Пол поглядел на него через стол, встретив холодный яростный взгляд синих в синем глаз на бородатом властном лице. Жесткая улыбка коснулась губ Пола, он произнес:
– Хорошо сказано, прошу прощения.
Встретив взгляд Пола, Кайнс ответил:
– Ни один Харконнен ни разу не признал собственной ошибки. Быть может, ты и отличаешься от них, Атрейдес.
– Скорей всего, это просто порок их воспитания, – ответил Пол. – Ты говоришь, что не продаешься… только, думаю, у меня найдется такая монета, которая тебе подойдет. За твою преданность я предлагаю тебе собственную… целиком.
«Эта искренность сына характерна для Атрейдесов, – думала Джессика. – И у него есть это громадное достоинство, граничащее с наивностью, но какая в ней на самом деле кроется сила!»
Она заметила, что слова Пола потрясли Кайнса.
– Чепуха, – пробормотал Кайнс, – ты просто мальчишка и…
– Я – герцог, – сказал Пол, – и я – Атрейдес. Никто из нашей семьи не нарушал такой клятвы.
Кайнс сглотнул.
– И когда я говорю «целиком», – сказал Пол, – я имею в виду – полностью. Если нужно будет, я отдам за тебя жизнь.
– Сир! – вырвалось у Кайнса, но Джессика видела теперь, что говорит он не с мальчиком пятнадцати лет, но с мужчиной, высшим. Теперь это слово в устах Кайнса обрело истинное значение.
«Сейчас он отдал бы жизнь за Пола, – подумала она, – и как у Атрейдесов получается это так легко и быстро?»
– Я понимаю, – сказал Кайнс, – но Харкон…
Дверь за спиной Пола распахнулась. Он вихрем обернулся… Лицом к битве – крикам, звону стали, восковым искаженным физиономиям в коридоре.
Вместе с матерью Пол метнулся к двери. Айдахо прикрывал проход; мерцал щит, виднелись налитые кровью глаза, вздымались руки, мечи тщетно обрушивались на щит; озарившись красным огнем выстрела, щит отразил пулю станнера. Клинки Айдахо то и дело высовывались из щита, двигаясь вперед и назад, кровь капала с них.
Потом Кайнс оказался рядом с Полом, вдвоем они всей силой навалились на дверь. Пол успел в последний раз бросить взгляд на Айдахо, перед которым роились мундиры Харконненов, – на его резкие рассчитанные выпады, черные спутанные волосы, в которых вдруг расцвел алый цветок смерти. Дверь закрылась, Кайнс с лязгом задвигал засовы.
– Похоже, я решил, – сказал Кайнс.
– Кто-то обнаружил ваши машины, прежде чем их отключили, – сказал Пол. Заметив отчаяние в глазах матери, он оттащил ее от двери.
– Я должен был заподозрить неладное сразу же, ведь кофе так и не подали.
– У тебя есть запасной выход отсюда? – спросил Пол. – Придется воспользоваться им!
Кайнс глубоко вздохнул и произнес:
– Эта дверь продержится минут двадцать, если обойдется без бластеров.
– Они побоятся пользоваться ими из опасения, что на нас щиты.
– Это были сардаукары в мундирах барона, – прошептала Джессика.
В дверь мерно забарабанили.
Кайнс показал направо, на ряд шкафов. Подойдя к первому, он выдвинул ящик, что-то покрутил в нем. Вся стена со шкафами отъехала вбок, открывая черную пасть тоннеля.
– Тоже пласталь, – пояснил Кайнс.
– Вы неплохо оборудовались, – сказала Джессика.
– Мы прожили под пятой Харконненов восемьдесят лет, – произнес Кайнс и, подтолкнув их в пустоту, закрыл дверь.
Во внезапной тьме Джессика увидела перед собой на полу светящуюся стрелу. Сзади раздался голос Кайнса:
