На самом деле это было великое противостояние, в ходе которого британская авиация наконец получила шанс помериться силой с противником в открытом бою. Можно ли представить себе более важную задачу для немецких самолетов, чем срыв нашей операции по эвакуации и уничтожение всех задействованных в ней судов, исчислявшихся едва ли не тысячами? Без сомнения, все нацистские летчики осознавали важность порученной им миссии как с тактической точки зрения, так и с общих стратегических позиций. Немцы старались изо всех сил, но их атака была отбита: они провалили операцию. Наша армия спаслась. Вдобавок мы сумели отплатить им в четырехкратном размере за те потери, которые они нам нанесли. В некоторых эпизодах крупные соединения германских самолетов – а ведь мы знаем, что немцы – отважные авиаторы, – оказывались опрокинуты и рассеяны вчетверо меньшими силами Королевских ВВС. В одном бою 12 вражеских самолетов стали добычей наших двух. В другом случае немецкий самолет был вынужден спикировать в воду, спасаясь от тарана нашего самолета, у которого кончились боеприпасы. Все типы наших самолетов – «Харрикейн», «Спитфайр» и новый «Дефиант» – и все наши пилоты доказали свое превосходство над противником, с которым им пришлось сразиться.
Должен сказать, меня весьма утешает и обнадеживает мысль о том, насколько большим будет наше преимущество в воздухе в том случае, если нам придется защищать наш остров от атак из-за моря. Я хочу выразить благодарность за это нашим молодым летчикам…»
Черчилль, разумеется, был абсолютно прав. Британские летчики делали все, что могли, а иногда даже и больше, чем могли. Как уже говорилось в предыдущих главах, опытных пилотов в Англии практически не было, и опыт набирался прямо там, в небе над Дюнкерком. Но солдат и моряков тоже можно понять – на их глазах английские самолеты прилетали, улетали, а немецкие оставались и продолжали бомбить. И особенно сильно это было заметно как раз 1 июня.
Несмотря на все старания не снижать темпы эвакуации, делать это становилось все сложнее – Дюнкеркский порт и так последние дни представлял собой месиво из обломков, а теперь они так загромоздили узкий фарватер, что в него и вовсе стало не войти. А уж четыре потерянных эсминца и вовсе ввели морское командование в состояние, близкое к панике. Причем теперь уже не только в штабе, но и непосредственно на месте основных событий – в Дюнкерке. В посланном оттуда в 18.00 сообщении адмиралу Рамсею говорилось: «Положение с судами и кораблями становится очень тяжелым; имеются большие потери. Распорядился в дневное время не посылать суда и корабли. В 15.00 прекращена эвакуация войск транспортами. Если оборона вокруг Дюнкерка удержится завтра, в воскресенье ночью закончим эвакуацию войск, в том числе большую часть французских».
Что ж, основания у такого решения были серьезные. Адмирал Рамсей и сам уже склонялся к такому варианту – продолжать эвакуацию под непрерывными бомбежками становилось почти невозможно, и куда безопаснее было попытаться завершить ее в темное время суток. Жаль только, что именно в это время года оно было уж совсем коротким.
Так что в итоге Рамсей отдал приказ – к рассвету 2 июня увести все суда из Дюнкерка, так как нельзя далее подвергать их опасности днем. Впоследствии он писал: «При таких обстоятельствах становилось ясно, что продолжение эвакуации в дневное время вызовет слишком большие потери в судах, кораблях и людях в сравнении с количеством эвакуируемых войск. И если мы все же будем настаивать на этом, то темп эвакуации будет автоматически и быстро падать».
Пришлось менять планы и генералу Александеру – он опять встретился с французским командованием, и они договорились, что до полуночи будут удерживать оборонительный рубеж вокруг Дюнкерка, а потом он отойдет на плацдарм непосредственно вокруг Дюнкерка и будет «оборонять его всей имеющейся зенитной и противотанковой артиллерией и силами тех войсковых частей, которые еще не погрузились на суда». В итоге ночью последние английские части отошли за расположение французских войск на промежуточный рубеж, который находился менее чем в 7 километрах от побережья. Но эту полоску земли надо было удерживать любой ценой, потому что, несмотря на все тяжелые потери, эвакуация шла полным ходом.
«План ночной погрузки был полностью изменен. Новый план адмирала Рамсея предусматривал, что все тральщики и другие небольшие суда должны использоваться для эвакуации из района Мало-ле-Бена – в двух с половиной километрах от Дюнкерка. Непосредственно Дюнкерк должен будет обслуживаться восемью эсминцами и семью войсковыми транспортами. Дрифтеры и другие малые суда должны были войти во внутреннюю гавань. Французские суда должны были использовать дамбу и западный мол, а малые суда – набережную Феликса Фора. Французские рыболовные суда и дрифтеры должны действовать вместе с английскими судами в районе Мало-ле-Бена.