В Англию были эвакуированы 338 266[6] человек, из них 215 тысяч англичан. Остальные 123 тысячи составляли французские и бельгийские солдаты, а также военнослужащие других союзных стран.
4 июня в 9.00 Дюнкерк пал. В 14 часов 23 минуты по Гринвичу морское министерство Англии сообщило о завершении операции «Динамо».
Заканчивая рассказ о Дюнкеркской операции, нельзя не сказать несколько слов о том, как ее оценивали и до сих пор оценивают историки в разных странах. Потому что, пожалуй, ни одна из операций Второй мировой войны не получала более противоречивых оценок. Вплоть до того, что для кого-то Дюнкерк – это безоговорочная победа, а для кого-то – такое же безоговорочное поражение.
Почему такие разногласия? Причин много.
Для Англии это была однозначно победа. Вроде бы о какой победе может идти речь, если войска вынуждены были бежать, бросив оружие? Но Дюнкерк невероятно подействовал на дух нации. Англичане воочию увидели, что пусть половина Европы уже пала перед Гитлером, пусть поражение Франции неминуемо, но Британия не разгромлена, и у нее есть вождь, который готов сражаться до конца.
«Все мы стали свидетелями нашего чудесного избавления, ставшего возможным благодаря героизму, непоколебимости, бесстрашию, дисциплине, находчивости, мастерству и несокрушимой преданности наших военных, – говорил Черчилль в своей знаменитой речи после окончания Дюнкеркской операции. – Британцы и французы совместными усилиями смогли отбросить врага назад. Он получил такой мощный отпор, что в итоге не смог серьезно помешать эвакуации. Пока Королевские ВВС оттягивали на себя удары основных сил германской авиации, нанося им тяжелый урон (на каждый сбитый британский самолет приходилось по меньшей мере четыре немецких), наш флот, задействовав почти 1100 судов всевозможных типов, спас более 335 000 французов и британцев от смерти и ужасов плена, предоставив им возможность еще послужить родине и принять активное участие в решении стоящих перед нами насущных задач. Я хотел бы отметить, что нам следует быть весьма осторожными в наших оценках происшедшего и ни в коем случае не считать свершившееся чудесное избавление нашей победой. Эвакуациями войну не выиграть…
Несмотря на то, что обширные европейские территории и многие древние государства уже оказались или вот-вот окажутся в цепких руках гестапо, пав жертвами нацистского режима, мы не должны терять веру в себя. Мы будем биться до конца и на континенте, защищая Францию, и на просторах морей и океанов, и даже в воздухе, где вскоре, я уверен, мы тоже достигнем значительных успехов, – мы будем воевать решительно и напористо и обязательно отстоим свой остров, чего бы нам это ни стоило. Мы будем драться с врагом и на наших берегах, если ему хватит наглости тут высадиться, и на полях и лугах, и среди холмов и гор, и в тесноте городских улиц – мы всюду дадим противнику достойный отпор. Мы ни за что не сдадимся! И даже если (хотя лично я никак не могу в это поверить) какая-то часть Британии или весь наш остров не выдержит натиска нацистов и окажется в голодном рабстве, то остальные земли нашей огромной империи, находящиеся далеко за морем, продолжат наше дело при поддержке и под защитой британского флота до тех пор, пока, Бог даст, Новый Свет не обрушит на врага всю свою силу и мощь, чтобы спасти и освободить Старый Свет».
Речь Черчилля после Дюнкерка стала настоящей сенсацией. Ее цитировали, ею восхищались, англичане чувствовали в ней истинный дух нации. Известная писательница Марджери Аллингем писала: «Вот уж действительно, г-н Черчилль настоящий бульдог. Он просто воплощение национального бойцовского духа, типичный англичанин в бою – никогда не уступает и готов с радостью распилить салонный рояль на дрова, лишь бы огонь в очаге не погас… В конце концов, он приползет… весь в крови, но счастливый и с сердцем врага в зубах…»
И такие настроения царили во всей Англии. Всего две недели назад все были уверены, что армия потеряна, сделать ничего нельзя, держава гибнет, немецкое вторжение неминуемо. И вдруг – о чудо – армия спаслась! Силами всей страны, вышедшей из спячки и доказавшей, что ее былая мощь способна возродиться. Пораженческие настроения сменились уверенностью, что Англия еще всем покажет!
Да, для англичан это была победа. Потерянная техника была мелочью по сравнению со спасением армии и невероятным подъемом боевого духа всей страны.
В других странах Дюнкеркскую операцию в основном оценивают куда более скептически. Что в общем-то вполне естественно. Если смотреть только на голые факты, не делая оценок и не рассматривая итоги операции и ее влияние на последующие события, картина получается печальная: британские войска бежали, побросав технику и оружие, потеряли в ходе бегства кучу людей, кораблей и самолетов, бросили на растерзание врагу своих союзников (те 40 тысяч французских солдат, которые попали в немецкий плен). Чем тут гордиться? Поражение, как оно есть.