И тут сердце Линни по-настоящему затрепетало. Как это мелодраматично со стороны её ужасно глупого и нежного сердечка. Вероятно, ей нужно позвать доктора Нильсона, чтобы он проверил её здоровье.
Но, конечно, оно затрепетало только потому, что лорд Дэрингтон был ужасным негодником. Только поэтому её сердце затрепетало, а голова закружилась.
— Лорд Дэрингтон здесь? — услышала Линни свой голос. — Сейчас?
Её мать уставилась на неё, удивлённо моргая. Джорджиана любила поговорить, а вот искусство диалога ей было недоступно.
— Ты должна выйти к нему, — сказала её мать, махнув рукой в сторону двери. — Я не пойду, это точно. Разве я могу принимать гостей в этот неурочный час? Я даже чай еще не пила.
Линни тоже, но, очевидно, это не имело никакого значения.
— И уж конечно, я никогда не приму лорда Дэрингтона. — Джорджиана повернулась к некоему воображаемому собеседнику, который, по-видимому, осмелился задать ей вопрос. — Нет, не приму! Я его совсем не одобряю. Ты же его видела! — Линни снова стала центром материнского внимания, а воображаемый собеседник был отброшен прочь. — В субботу вечером он всем показал свои отвратительные манеры, приведя ту бедную девушку в театр и заняв места среди черни. Твой отец был бы возмущён, что его титул так оскорбляют. — Леди Дэрингтон прикусила тыльную сторону ладони, чтобы сдержать рыдания. — И теперь меня застигли врасплох, — с этими словами Джорджиана выплыла из комнаты.
Линни какое-то время сидела, тупо уставившись на дверь, через которую только что вышла её мать. Она часто думала, не нашли ли родители её у дороги. Её мать безупречно красива. То есть была в молодости. Теперь-то ей приходилось прикладывать для этого усилия.
С отцом было то же самое. Он был так красив, что не видел причин смотреть еще на что-нибудь, кроме своего отражения в зеркале.
И была Линни, бледная, неприметная Линни. Она была не слишком высокой и не слишком маленькой, не слишком худой и не слишком полной, не слишком красивой и не слишком уродливой. Слово «слишком» никогда не употреблялось рядом с её именем.
В самом деле, она отлично сливалась с деревянной мебелью. Её никто никогда не замечал.
Когда её отец был ещё жив, её родители яростно и бурно сражались за всеобщее внимание, но ни капли этого внимания не доставалось их отпрыску.
Ей казалось, что большую часть времени они о ней просто не помнили, даже находясь с ней в одной комнате.
Это было похоже на жизнь с двумя трёхлетними детьми вместо родителей. По крайней мере сейчас остался только один.
Герцогиня подняла голову и обратила свой взор на Линни.
— Да знаю, знаю, — сказала Линни. Она посмотрела на таз с водой для умывания, до которого нужно было идти по холодному полу. Вода наверняка совсем холодная, и это не преувеличение: на прошлой неделе, чтобы добраться до воды и умыться, Линни пришлось разбивать ледяную корку.
Её матери, конечно, приносили тёплую воду, а Энни каждое утро разжигала в её комнате камин. А поскольку никто не поднимал шума из-за того, что Энни не приходит к Линни, служанке было все равно.
Герцогиня махнула хвостом.
— Ладно, я уже встаю. — Линни отбросила одеяла и, набравшись мужества, занялась утренним омовением.
Это была она.
Могла ли его плачущая лесная нимфа быть леди Дэрингтон? Ну нет, он встречался с леди Дэрингтон на балу у Уортов. Это, должно быть, леди Каролина Старлинг.
Все его мыслительные процессы остановились, и Терренсу Грейсону, четвёртому маркизу Дэрингтону оставалось только смотреть.
— Лорд Дэрингтон, — произнесла она, входя в небольшую гостиную и кивая ему. Без слёз её глаза были более тусклыми, а не ярко изумрудными, как ему помнилось после их встречи в театре. А он их, Бог свидетель, помнил, особенно когда ворочался в постели и пытался заснуть.
Нет, он не должен говорить, что они были тусклыми, просто их цвет был приглушённым.
Но её кожа была такой же нежной и бледно-розовой.
Кошка, которую гладил Терренс, потерлась мордочкой о его пальцы, и он автоматически продолжил чесать её за ушками. А девушка уставилась на него так, словно он забыл встать в её присутствии.
Господь милосердный, он
Терренс вскочил, бесцеремонно уронив бедную кошку с коленей. Представительница семейства кошачьих издала страшный звук и пулей вылетела из комнаты.
Это было не очень хорошее начало. При разговоре он сталкивался с определенными трудностями, Со всеми трудностями, которые ему приходилось преодолевать, разговаривая с другими людьми, нужна была самая малость — гладкое начало, чтобы его язык не онемел окончательно.
Не то, чтобы он плохо соображал, просто с тех пор как на сыром поле боя во Франции пуля попала ему в голову, Терренсу Грейсону стало очень тяжело находить слова, чтобы показать, что мозг его отлично работает.
— Я смотрю, вы познакомились с Мисс Шипелкой, — коротко произнесла леди. — Обычно она не жалует большинство людей. И осмелюсь сказать, в ближайшее время на ваши колени она не вернётся.
Леди Каролина Старлинг нахмурилась, и на ее нежном лбу над темными бровями образовалась морщинка.
