– Будем прорываться! – решительно сказал Саблин.
Дельковский передернул затвор автомата и шагнул к выходу. – Я пойду первым! Как только открою огонь, – сразу все наверх! Эй, там! Не стрелять! Мы сдаемся! – он выскочил из подвала, и все услышали автоматную очередь. Саблин прыгнул следом и лишь долю секунды видел картину, которая поразила его, прежде чем на голову ему обрушился приклад винтовки. Сейчас он снова увидел, как Дельковский, вместо того, чтобы пробиваться к выходу, принялся отряхивать с мундира грязь. Никто из жандармов не лежал убитым или раненым на полу, никто не пытался схватить провокатора.
– Дельковский показал, что ты руководил освобождением арестованных в поезде и расстрелял жандармов, – прервал размышления Саблина белобрысый, словно прочитал его мысли о Дельковском. – Тебе нельзя ввязываться в такие авантюры.
– Не надо представлять Дельковского героем и страдальцем. Он ваш агент или Дзорды.
– Это неважно! Перейдем к делу. Официально по закону вам грозит виселица, и тут показания Дельковского свою роль сыграют. Он был тогда в поезде и все видел. Это все оставим для Дзорды. Мне же выкладывайте свои связи и задание. Главное – связи!
– У меня их нет. Когда я буду нужен, меня найдут.
– Этот номер не пройдет. Это легенда для шефа полиции. Он таким сказкам верит. Ему очень хочется выйти на Лондон. Мне же давай связи!
Белобрысый покрутил вороток над головой Саблина, и привязанные к ножкам стула ноги поднялись кверху вместе с ножками. Белобрысый сильно ударил палкой по пятке. Будто иглой кольнуло в мозг. Последовал второй удар по другой пятке, и снова молния в мозг. Он неторопливо, раз за разом бил Филиппа по пяткам, и боль разрывала черепную коробку, она электрическим током проскальзывала по нервной системе, впивалась в голову и становилась невыносимой: он стонал, мычал, надрывно выл. Наконец белобрысый утомился, и истязания прекратились. Тяжелый густой мрак стоял в глазах. Филиппу показалось, что он ослеп, и слезы выкатились из его глаз. Но мрак начал рассеиваться, и проступили очертания человеческой фигуры. Филипп разглядел того, кто стоял перед ним – это был начальник полиции. Из-за его плеча выглядывал белобрысый.
– Ну, что? Сказал что-нибудь? Пусть раскроет явки, мы возьмем подполье, а его переправим в Австрию. Никто ничего не узнает. – Дзорда говорил своему помощнику, но так, чтобы Саблин понял, что указание предназначается ему. А по-немецки добавил:
– Отдай Грановику подполье, оно тебе ни к чему, а другие связи передашь мне и работать будешь на меня. Понял? Продолжай, Миколаш!
Саблин хотел плюнуть в лицо Дзорды, но плевок не получился, и слюна поползла у него по подбородку. Дзорда ухмыльнулся и пошел к выходу.
– Ты понял, что сказал шеф? – Белобрысый приблизил свое лицо к лицу Саблина и поглядел внимательно в его единственный открытый глаз. – Он сказал, чтобы я тебя пытал. Я бил тебя по пяткам, а ты думал, что это и есть пытки. Нет, пытки я тебе еще покажу.
Вернулся Дзорда, он остановился у порога и спросил:
– Что там рассказывают эти русские?
– Они ведут себя хорошо. Что им чужие дела? Ну, повоевали, а жить-то хочется. Сразу все рассказали. Твердят, что жили в Михаловцах и в отряде давно не были. Ушли, мол, оттуда, чего им подыхать за чужие дела. Разумные ребята. Андрусяк водил жандармов в горы. Там действительно была партизанская база. Но либо он нам морочит голову и специально привел на пустое место, либо действительно не знает, где сейчас отряд. Антонов еще раньше в городе поселился у одной вдовы, там и воевал. Графиня подтвердила, она у них вроде матери всем страждущим. Возможно, это продуманная легенда, а может, и правда. Очень уж правдоподобно. До слез правдивые истории!
– А этот Ян Гус? За ним есть что-нибудь?
– За всеми есть. Говорит, приходил человек и угрожал семью убить, если не поведет паровоз, который захватят партизаны. Приказали прийти на квартиру к Саборову. Ходили за ним Андрусяк и Антонов. Оружием не угрожали, оружия он у них не видел. А Ян Гус – это бродяга, коммунистов клянет, нас. «Гус» – это воровская кличка, он в тюрьме сидел, уголовник. Когда их взяли, при всех было оружие: автоматы, гранаты, пистолеты – какие тут могут быть легенды. Всех надо к стенке, бандиты они, а этот, – белобрысый кивнул на Саблина, – наверно, главный у них. У него в голове дорожка к словацкому подполью. Я ее сейчас из его головы выдавлю! Можно начинать?
– Начинай! Отдай ему подполье! – снова предупредил по-немецки Дзорда. – Миколаш, после работы этого в камеру. Допросы пока прекратим. Разрешим арестованным свидания. Всех, кто придет, взять под наблюдение и искать связи. Кто-нибудь обязательно придет. Охрану я приказал сменить, немцы будут нести службу.
Дзорда ушел, белобрысый постоял над Саблиным и спросил:
