Вдруг он снял с руки массивные часы с браслетом и протянул милиционеру. Тот испуганно замахал руками и отшатнулся.
– Что вы, что вы! – зашептал он, оглядываясь на дверь. – Не положено! Как узнают, так будет мне! И говорить-то с вами не положено! Я нарушаю.
– Вы не бойтесь! – полушепотом настаивал дипломат и совал милиционеру часы. – Пусть они останутся для вас памятью о добром вашем поступке. Вы помогли отцу троих детей. Это для вас сувенир, не отказывайтесь! А говорить об этом никому не надо.
…По длинному коридору Управления КГБ шел вразвалку, слегка косолапя, «милиционер» в штатском костюме. Он переступил порог приемной, остановился и поглядел на секретаршу, которая что-то упорно читала, мельком взглянув на вошедшего. «Милиционер» переступил с ноги на ногу, пригладил поредевшие волосы на голове, слегка кашлянул. Но секретарша не подняла головы, она относилась к тому типу невоспитанных служащих, которые, занимая положение возле начальства, пытаются ставить в свою зависимость посетителей. «Милиционер» для нее был как раз посетителем, которого можно поманежить, заставить понервничать и почувствовать, что она тут и есть власть. Но включился селектор:
– Римма, вы вызвали Леснякова? Сколько мы будем его ждать?
«Милиционер» встрепенулся и сделал шаг вперед, но наткнулся на неприязненный взгляд секретарши, которым она его окинула, считая виновником выговора, только что полученного.
– Что вы стоите? Вас там ждут, а вы не торопитесь, – прошипела она, не представляя себе, зачем понадобился начальнику этот неуклюжий, с короткой шеей, чем-то напоминающий актера Мкртчана, сотрудник, над которым все незло подшучивали.
Лесняков открыл двойную дверь и несмело вошел в кабинет, где сидели у стола Кравцов и Лазарев.
– Вот, смотрите, Герман Николаевич. Какой он чекист? Любой дипломат обманется на этом человеке, а стреляет лучше всех, и английский у него. Как они вас приняли, товарищ Лесняков? – чувствовалось, что Кравцов гордится своим сотрудником.
– Когда он мне всунул-таки часы, а я «не удержался» от соблазна и взял их, то дипломат был очень доволен. После этого он уже не стеснялся давать наставления Грейпу и иногда спрашивал меня, как надо поступить, чтобы Грейпу выпутаться. Но я понял главное: он очень боится, что Грейп расскажет, к кому он шел на связь и должен был передать какой-то груз.
– Груз, товарищ Лесняков, – это сто тысяч рублей, которые он должен был кому-то передать в клубе моряков, очевидно, – пояснил Лазарев.
– Теперь понятно, а я уж подумал, не наркотики ли. Товарищ полковник, а что мне делать с часами, куда их сдать? – вытащил Лесняков из кармана часы с браслетом.
– Почему сдать? Вам подарил дипломат, вы и носите.
– Но ведь это не подарок, это плата за предательство. Я же, фактически, совершил преступление в их глазах, за что мне и заплатили, – мучился Лесняков.
– Ладно, вопрос закрыли. Давайте по делу. Как они там, сговорились? – спросил Кравцов.
– Сговорились: Грейп будет отказываться от денег, мол, нашел сумку, хотел сдать, да не успел, а тут «провокация» КГБ. Меня они уже не боялись, а вы говорите, носи часы.
Лазарев пропустил последние слова мимо ушей, внимательно посмотрел на Леснякова и спросил:
– Товарищ капитан, вам придется еще побыть несколько дней в роли «милиционера». Все-таки «свой» человек, да и дипломат вас просил заботиться о Грейпе. Разве вы можете отказать в такой просьбе? – улыбнулся Герман Николаевич.
– Послужим, товарищ полковник! Просил галушки, вечером принесу ему. Жена у меня вкусно их стряпает. Я ему утром принес, пальцы облизал иностранец. Так и просил еще «теста с горячей водой». Так что поставим его себе на довольствие, – улыбнулся Лесняков.
– Больше доверия, может быть, появятся просьбы и поручения. А часы носите, чтобы видел Грейп. Желаю вам успехов! – попрощался с ним полковник.
Капитан Лесняков покинул кабинет.
– Значит, шел на связь, – сказал Кравцов.
– Меня другое занимает. Кому-то стало известно, что Грейп попал в историю, и он немедленно сообщил в посольство.
– Был этот икс где-то поблизости, наверно, в клубе моряков. Если не будет от Грейпа информации – будет суд, а связи его мы не получим…
…Полковник Лазарев уже второй час сидел за столом и размышлял. Перед ним не было никаких служебных бумаг, только несколько листов, сплошь исписанных одним словом, «Серж». Он писал «Серж» во всех вариантах: печатными буквами, прописными, маленькими, крупными, завитушками, готикой, плакатными, орнаментом. Потом принялся выписывать латинскими буквами, старательно выводя отдельные детали.
Дважды сотрудники порывались войти к нему в кабинет, но полковник неизменно говорил: «Позже, я занят!» и продолжал свое полудетское занятие. Наконец он написал на всю страницу по-английски «Серж», поставил восклицательный знак и снял телефонную трубку.
– Товарищ Кравцов, это Лазарев. Мне не дает покоя один вопрос, который мы с тобой не оговорили, когда я был в Одессе. Кроме денег у Грейпа было что-либо еще с собой?
– Нет, ничего существенного.
– А несущественное?
– Блок сигарет и распечатанная пачка – и все.
– Сигареты исследовали.
