Слюнявый, покачиваясь, покорно заковылял к раковине, открыл воду и пустил струю в стакан. Пока он это делал, Серж вытащил из кармана маленькую стеклянную трубочку, открыл и вытряхнул в другой стакан небольшую темную таблетку. Потом налил туда водки и поставил перед хозяином. Сам взял из его рук другой стакан и плеснул туда из бутылки.
– Давай, кореш, опрокинем и спать, – он вылил в рот водку, одним глотком проглотил и подтолкнул хозяина, сделав выразительный жест рукой, мол, «давай, давай!»
Слюнявого развезло на глазах, сказалась сигарета, голова безвольно упала на стол. Серж подхватил его под руки и почти волоком дотащил до кровати. Забросив его ноги прямо на одеяло, он подошел к столу, налил полстакана водки и выпил. Собрав всю посуду, сложил в раковину и пустил воду. Потом достал из сумки тонкие перчатки, надел, расстелил газету, положил банку с окурками, аккуратно завернул, сунул в сумку. Затем долго копался в ящиках стола, отбирал снимки, экспонированную пленку, подбирал все фотоматериалы и складывал на стол. Поискал фотоаппарат, подумал: «Продал, гад!» и оглянулся. Убедившись, что нигде ничего не осталось, сложил свои находки в сумку, намочил под краном полотенце и обтер все места, которых касались его руки. Глубоко за полночь, когда город уже спал, Серж тихо покинул квартиру, защелкнул замок двери, снял с рук тонкие перчатки, засунул их в сумку и вышел на пустынную улицу…
…Ему не хотелось вставать, какая-то непонятная тревога лишила его спокойствия. Концы, которые были для него опасны, он обрубил: Шкет молчит, догнивает в соломе, Слюнявый наверно уже превратился в мумию, Катя Маслова получила свою тысячу рублей и заткнется. Райский, этот «великий писатель», уже наверно гуляет по улицам Парижа, идиот набитый. Звонил матери, по ее словам, он уже давно исчез из дома. «Что же мы имеем? Всю эту мелкую шушеру, антисоветчиков надо немедленно бросить. Работать следует с творческой интеллигенцией, настрой их виден, нужно лишь осторожно помогать им сдвигаться на Запад. Рукописи перебрасывать, но главное, надо сделать главное – лазер. Уже больше года рыхлю почву вокруг молодых ученых, должна же эта почва дать плоды. А вот журналист для меня – большая находка, из него можно сделать классического курьера», – самодовольно заключил Куц.
Серж в легких брюках и спортивного покроя рубашке с небольшим чемоданчиком и спортивной сумкой вошел в здание гостиницы «Ленинград» в Сочи.
– По брони Союза художников, – улыбнулся он администратору и протянул паспорт. Обаятельный, элегантный мужчина произвел приятное впечатление на молодящуюся женщину. Она быстро и без всяких лишних проволочек оформила ему номер в гостинице и пожелала приятного отдыха.
…Солнце клонилось к западу, море ласково плескалось на обкатанных голышах, многолюдный берег издавал многоголосый шум. Серж с сумкой через плечо, в легкой спортивной майке и элегантных брюках подошел к гранитному парапету и окинул быстрым взглядом его боковую часть. «Жду тебя в девять сорок пять!» – увидел он меловую надпись и, взглянув на часы, пошел в гостиницу. «Так, все ясно: встреча в девять, в сорок пятом номере, – отметил он про себя. – Хотя нет, не в девять, а в десять, так оговорен пароль, а номер в гостинице – не сорок пять, а пятьдесят четыре», – довольный, что правильно сориентировался, Серж вошел в вестибюль гостиницы, бросил быстрый взгляд по сторонам, но публика здесь… если даже и слежка, ее не определишь. «Может быть, тот, в сиреневой майке, с газетой, вроде даже закрывается. Нет, если бы он следил, то так ярко не оделся бы. Ага, возможно, этот, в синих китайских шортах, голубой майке и козырьке на голове. Тоже не то: ждал девицу в таких же шортах. Ушли из гостиницы. Нет, так не пойдет, надо взять себя в руки, никто тут за мной не следит, все «хвосты», если они и были, я обрубил в Москве. Смерть Слюнявого пока никому не известна, целую неделю пришлось потратить, следить за домом, не обнаружит ли кто этого «жмурика». Хорошая смерть, сам бы так: задремал – и в раю. Убиенные, говорят, попадают в рай».
