– Зачем вы меня разыгрываете? Я же вам описала того Федора, – Людмила слегка обиделась, считая, что следователь затеял с ней неудачную шутку.
– Я вас не разыгрываю. Этот гражданин и есть настоящий Федор Брыль, знакомый Зои Глазовой, с которым она переписывалась около трех лет, и по приглашению которой он приехал в наш город.
Гриценко знал, что не должен был так себя вести, раскрывать перед Бондаренко отношения Брыля и Глазовой, но слишком велика была вспыхнувшая в нем неприязнь к Зое за ее стремление сбить его с толку, попыткой создать Брылю ложное алиби.
– Большое вам спасибо за помощь. Вы внесли определенную ясность, – сказал Гриценко, провожая Бондаренко до двери.
– Ну, гражданин Брыль? Рухнуло окончательно ваше алиби, которое вы сфабриковали вместе с Глазовой. Сейчас я ее приглашу, и мы вместе послушаем, как она будет врать, эта ваша подруга! – Гриценко еле сдерживался и огромным усилием старался подавить в себе злость. Как следователь, он не имел права на такое проявление эмоций, а как человек, он сам себя оправдал.
– Потом я прокручу ей магнитофонную пленку с показаниями Людмилы Бондаренко. И тогда за ложные показания…
При последних словах Брыль вдруг поднял руку, словно загораживаясь от удара, который хотел ему нанести следователь, и, взглянув с мольбой на Гриценко, тихо попросил:
– Не надо! Это она ради меня, оттого, что слишком верит мне. Прошу вас, – впервые Брыль назвал следователя на «вы», – не надо, Зоя такого не выдержит. Я сделаю все, как вы скажете. Я подпишу показания, какие вам нужны, только не трогайте Зойку!
Гриценко почувствовал, что неожиданно нашел слабое место у Брыля. Но это его не обрадовало, на этой струне играть нельзя, иначе арестованный легко уведет следствие в сторону. Он может согласиться с чем угодно, принять на себя то, чего и не было.
– Нет, Федор, так не пойдет. Сейчас ты расскажешь мне все как было, а что делать дальше с Глазовой – я уже решу сам, исходя из твоих показаний. Где и когда ты познакомился с Паршиным?
– На этот вопрос я не отвечаю.
– Хорошо! Тогда другой вопрос. Ваша встреча планировалась в этом городе? Вы знали, что он здесь?
– Нет! Я встретил его случайно на улице. Ничего о нем не слышал давно.
– На чем вы ехали до дачи Паршина?
– Я поймал такси в центре.
– В котором часу вы приехали туда?
– Что-то около восьми. Когда вошли в комнату, он сказал мне, чтобы я сбегал в хлебную лавку и купил батон и сахар. Лавка рядом, за углом. Там уже закрывать собирались, когда я пришел.
– Что было, когда вы вернулись?
– Я вошел, а он лежит в луже крови, зубы оскалил. Мне страшно стало, вот я и рванул оттуда. Полем бежал, через дворы, пока не выбрался на дорогу.
– Вы ничего не заметили подозрительного, когда вернулись?
– Нет! Я был под балдой, вряд ли что мог видеть.
Гриценко вызвал машину, позвонил Степанову, но того на месте не оказалось. Пока он одевался, конвоир уже отвел в машину Брыля. К своему удивлению, Гриценко на даче Паршина встретил инспектора Степанова.
– Я тебя давно жду, не хотел уезжать, – сказал Степанов. – Тут открываются некоторые неясные обстоятельства, – он отвел Гриценко от крыльца к углу дома и показал на снегу четкие следы обуви с рифленой подошвой, которые вели в угол двора. – У Брыля дурная манера – уходить из гостей через забор, – заметил Степанов. – Но дело не в этом.
– Дальше следы ведут полем до огородов и кончаются на дороге, – как бы размышляя, прервал его Гриценко.
– Да, я снова прошел по ним до конца. Но дело не в том, – повторил следователь.
– Брыль дал показания, – снова не дал высказаться инспектору следователь.
– Признал убийство? – с сомнением спросил Степанов.
– Нет! Но картину всю прояснил. Пока я тут повожусь с Брылем, уточню на месте убийства некоторые детали, ты побывай в булочной. Она где-то рядом, за углом. Сейчас это важно. Он утверждает, что около восьми вечера семнадцатого декабря покупал там батон и сахар. А когда вернулся, Паршин был мертв. Такова его версия. Испугался, бежал оттуда, боялся, что его обвинят.
Степанов еще раз посмотрел на отпечатки ног с рифленой подошвой, проследил их до самого забора и сказал:
– Я все-таки хочу тебе кое-что подсказать. Характер следов показывает, что он действительно бежал. Я снова прошел до самой автобусной остановки. Там Брыль уже еле ноги волочил. Кстати, ни один кондуктор его не помнит. Так вот, я думаю, надо бы нам поискать пистолет вдоль его следов, вдруг бросил в снег. Чтобы все было ясно с этой стороны. Опрос соседей мы уже заканчиваем, участковый последние дворы обходит.
Скрипнула калитка, и во двор вошел высокий молодой лейтенант милиции с планшеткой в руке. Он неторопливо подошел и представился Гриценко:
– Участковый инспектор Лебединский, – и, повернувшись к Степанову, без всякого вступления, словно они только что прервали разговор, сказал:
– Нашел еще одного, кто видел машину, – он протянул Степанову листок с фамилией и адресом свидетеля.
– Очень хорошо, – ответил Степанов. – Об этом потом, а сейчас пойдем со мной в булочную.
