Они подошли к магазину, когда одна из продавщиц хотела закрыть двери, уже выставив на окно табличку «обед», но, увидев участкового в сопровождении штатского, с любопытством поглядела на них. Лебединский и Степанов прошли внутрь магазина. Здесь никого не было, кроме двух продавщиц, которые уже закончили работу и лениво переговаривались между собой. Одна поправила на голове белую шапочку и зевнула, но при виде милиционера смущенно прикрыла ладонью рот.
– А ну-ка, девушки, зовите сюда директора, будем разговор вести, – сказал им лейтенант Лебединский.
Директор мгновенно появился перед ними в ослепительно белом, хрустящем от крахмала халате и уставился на участкового инспектора, принимая его за главного, так как тот был в милицейской форме.
– Есть претензии? – спросил он, сурово оглянувшись на продавцов. – Обвес? Обсчет? Разберемся! Давайте мне жалобу, товарищ!
– Сейчас никаких обвесов и обсчетов, но к этому мы еще вернемся, когда уедет ответственный товарищ. Вот он хочет с вами поговорить.
– Вы все трое работали 17 декабря вечером? – спросил Степанов, приглядываясь к продавцам.
– Они, товарищ! – ответил за всех директор магазина.
– Людей у вас немного перед закрытием, – полувопросительно, полуутвердительно продолжал инспектор Степанов.
– Какие люди перед закрытием, да еще в такой мороз? Давно таких холодов не было, – начала пожилая продавщица, – Правда, иногда прибегают опоздавшие, нахальные. Мы магазин закрываем, а они прутся. Дай им то, дай им се!
– Вспомните, пожалуйста, кого вы видели 17 декабря вечером перед закрытием?
– Был один. Рожа как у разбойника, винищем разило. Дай ему немедленно батон. А где я возьму? Один черный оставался. Стал ругаться, отдала ему свой, от греха подальше. Схватил он еще пачку рафинада и исчез.
– Вы помните, как он выглядел?
– В солдатском полупальто и серой шапке, – высунулась из-за плеча продавщицы молоденькая девушка.
– Да-да, в шапке и полупальто, – подтвердила торопливо пожилая продавщица, глянув недовольно на молодую напарницу.
Степанов разложил на столе несколько фотографий, где имелась и фотография Федора Брыля. Женщины, приглядевшись к ним, почти в один голос подтвердили, указав на Брыля, что именно он и был вечером в магазине. Молоденькая продавщица даже указала точное время, без пяти минут восемь.
– Я в кино торопилась и боялась опоздать. Мы должны были закрывать, и я ждала эти пять минут, когда уж он уйдет.
– Вы, лейтенант, заканчивайте протокол, а я пойду кое-что проверю, – Степанов вышел. На улице он постоял несколько секунд, раздумывая над новой идеей. Чтобы проверить ее реальность, он решил встретиться с двумя свидетелями, которых удалось найти в поселке. Прочитав их показания, Степанов сначала не придал им особенного значения. Свидетели просто подтверждали правильность разрабатываемой версии. Вечером машина подходила к даче, этого не отрицает теперь и Брыль. Но какая-то неясность, возникшая именно здесь, в поселке, настораживала инспектора. Он вошел во двор дачи, где стояли Гриценко и фотограф, чуть в сторонке рядом с Брылем замер, словно часовой на посту, конвоир.
– Брыль утверждает, что бежал отсюда, опасаясь, что убийца где-то рядом и может разрядить пистолет в него. Твердит, боялся, что придется отвечать за это убийство, – Гриценко говорил и одновременно делал какие-то пометки в блокноте. – Меня это объяснение не убеждает. Оно рассчитано на простачков, мол, никто не видел, как я стрелял, пистолета у меня не обнаружили. Ну не вышло ничего с алиби, все равно доказательств нет. Так, гражданин Брыль? – повернулся Гриценко к арестованному.
– Делай как хочешь, начальник. Тебе надо спихнуть эту мокрятину, а на кого – плевать! Лишь бы не висело на тебе, а кого к стенке поставят, Брыля или Ваньку, для тебя не важно, – как-то тихо и обреченно, словно раз и навсегда решенное для себя, выложил Брыль и тоскливо посмотрел в серое, клубящееся тучами небо.
– Вы, гражданин Брыль, это зря. Без доказательств вас не будут судить. Мы ведь просеем и растопим весь снег, от первого вашего шага по этому двору, – указал Гриценко на лежащий у расчищенной дорожки глубокий след, – до последнего у автобусной остановки, где ваши следы потерялись. Глядишь, и пистолет найдем.
– Ищите, если вам время недорого, – Брыль засунул глубоко в карманы полупальто руки и, вобрав голову в плечи, замер, уставившись себе под ноги, будто подчеркивая этим, что сказать ему больше нечего.
– Послушай, Федор, – обратился к нему Степанов. – Вы из центра на такси ехали? Так, кажется, ты говорил?
– Да, – бросил он тоскливый взгляд на инспектора и снова опустил голову.
– Ты мог бы мне показать точное место, где вы остановились?
– И показывать нечего. Такси остановилось дверь в дверь. Будто шофер тут тысячу раз бывал. – Брыль отвернулся.
– Ты, когда пошел в магазин, такси не видел?
