Тут все и поменялось в мгновение, теперь не лекарь с пациентом говорили, а охотник и добыча вдруг оказались в комнате. И старый хирург хребтом своим это почувствовал.
– Этого вам знать не надобно, – произнес он чуть медленнее, чем обычно говорил, и старался он при этом не глядеть посетительнице в глаза.
– Да уж сама я решу, что мне знать надобно, а что не надобно, – проговорила девица, приближалась к нему и так и норовила его взгляд поймать. – А ну-ка, ну-ка, погляди на меня, старик, погляди. Не отводи глаза-то, и так почти слепы они, а ты еще их прячешь. – И крикнула резко, как ударила: – На меня взгляни!
– Что с вами? – Отто Лейбус решил тут ее осадить. – Не лезьте ко мне, слуг позову!
И по недоумению глаза на нее поднял, поднял и скис тут же, словно опьянел. Обмяк, хотел шаг назад сделать, да в стол свой огромный уперся. Замер и смотрел на девушку, а та вдруг заулыбалась и заговорила ласково-ласково:
– Ну, говори, кому мой эликсир понадобился, да так, что он готов за него столько золота отдать, что можно упряжку коней хороших купить.
Старик молчал, у него голова стала кружиться от глаз ее. Рот разинет и закроет, разинет и закроет.
– Ну, говори, лекарь, не то так и буду тут стоять, а скажешь, так уйду сразу.
– Это… – Он замолчал. – Это для пациента моего.
– Ну? А имя-то у пациента есть?
– Он… Святой отец, брат Бернард. – Лекарь попытался зажмуриться, да не смог, словно кто пальцами ему веки расширял.
– Богатые попы в городе Ланне. Откуда у него столько денег? – спрашивала Агнес и пальцем перед глазами старика водила. – Ты, лекарь, глаз-то не отводи, не отводи. На меня смотри. Сюда, тут я, тут.
– Он епископ, – продолжал хирург, переводя дыхание.
– Ах, епископ? – говорила Агнес. – Тогда все ясно.
– Он настоятель храма Святого Николая. – Старик пытался жмуриться.
– Не прячь глаз, не прячь! – кричала девушка. – Тот самый, что на площади Святого Николая стоит?
– Тот, тот, – кивал Отто Лейбус, готовый сказать все, лишь бы эта чертова девка больше не пялилась на него: невыносимо это было, она словно заглядывала ему прямо в голову, в мозги смотрела.
Вот он вроде все сказал, что она знать хотела, а вроде и не все, девушка видела, что не все. Да-да, он что-то недоговорил.
– Ну, старик! – Она все еще «не отпускала» его глаз. – Говори, говори дальше, что ты там прячешь.
– Ничего, – лепетал хирург, – все сказал, все, нечего мне больше рассказывать.
– Врешь! – вдруг взвизгнула она. – Врешь, старик!
Подошла совсем близко, схватила его за подбородок и стала еще пристальнее, еще злее «заглядывать» в него.
– Говори, иначе ночами буду приходить к тебе во снах. Станешь по нужде вставать по десять раз за ночь. Или сон от тебя прогоню, неделями спать не сможешь, изведу тебя… Если не скажешь мне. Ну, говори!
Она уже пальцы сложила, чтобы свое умение «Касание» на старике испробовать, но тут он сам заговорил.
– Ох, что же мне сказать, – заныл Отто Лейбус, – что же… Ну, разве то, что епископ платье женское надевает. Молодых мужчин к себе водит, а сам для них женщиной бывает, и для этого… Для этих мужчин ему зелье ваше очень надобно. Я ему каплю дал, так он меня просьбами извел, что такое же зелье хочет.
– Откуда же ты все это знаешь, может, и сам ты из таких? – с интересом спрашивала Агнес.
– Нет-нет, он пациент мой, лечу я ему его задний проход, геморрои его и трещины… И все прочее… – говорил старик. – Вот и дал ему каплю вашего зелья на пробу, так он уже замучил меня своими просьбами.
Вот как все просто, оказывается, было. Девушка отпустила хирурга, даже похлопала его по старческой, чуть заросшей белой щетиной щеке:
– Ну вот, и стоило ли запираться. Я ж никому ничего не скажу. – Она улыбнулась. – Я тайны хранить умею, я сама почти лекарь. Да и у меня у самой тайн достаточно.
Старый хирург вздохнул так глубоко, что голова закружилась.
– И мы с вами друзьями будем, – продолжала девушка, – вы мне помогать станете, а я вам… по мере сил… – И вдруг она опять глазом своим черным заглянула ему в глаза. – Будем друзьями хорошими? А, старик?
– Будем, молодая госпожа, будем, – говорил он ей, тряся головой. Отто Лейбус сейчас ей все что угодно сказал бы, лишь бы она побыстрее ушла. – Будем друзьями, и я стану помогать вам во всем, в чем пожелаете.
– Вот и хорошо, я люблю заводить друзей. Ну, до свидания, магистр! – Она повернулась, пошла к двери и, не оборачиваясь уже, крикнула: – А епископу, отцу Бернарду, я сама зелье продам, вам беспокоиться не нужно.
Как дверь за ней прикрылась, так он оперся рукою на край стола и слабым голосом позвал слугу. Тот пришел, и старик велел ему накапать микстуру в воду, выпил все до дна и, едва переставляя ноги, прошаркал к креслу. Хотел хоть чуть-чуть посидеть и дух перевести, а то сердце из груди едва не выскакивало, в ушах шумело и уже подступала головная боль. Ох и пациентка, ох и пациентка. Будь он помоложе, так, может, и город сменил бы, чтобы от такой «подруги» подальше оказаться. Но мыслей на нее донести у него в голове не появлялось. Об этом и думать не хотелось, уж очень страшно было даже думать о таком.
