– Да, пришел просить тебя… – Роха замолчал.
– Ну?
– Я вроде у тебя как ротмистром служу.
– Вроде как…
– А у других ротмистров вроде как земелька есть, какая-никакая. У Рене есть, у Бертье есть, а у Брюнхвальда такой выпас хороший, коровы, сыроварня. Опять же, этому кавалеру новому ты клок земли дал. Может, и я свой клочок заслужил? А?
– Землицу, значит, хочешь? – продолжал ухмыляться кавалер.
– А чего? Хочу! Не хуже других я, я тебе мушкеты сделал, я с тобой в Ференбурге был, а там очень несладко пришлось. Вспоминаю мертвяков чумных, что ходили по городу, так мороз по коже. Было же такое?
– Было, было, – кивал Волков. – Значит, землицу тебе надобно? А зачем она тебе? Ты с последнего набега на ярмарку немало серебра получил, пить вроде стал меньше, живешь у солдатского котла либо у меня столуешься, чего тебе еще нужно?
– Да-да, так все, так, – кивал Роха. – Только вот, понимаешь, хочу сюда бабу свою из Ланна перевезти с детьми.
– Бабу? – Кавалер удивился. – Так ты, кажется, спьяну при мне ее убить обещал как-то. Говорил, что ведьма из тебя все соки выпила. И детей своих иначе как спиногрызами не звал, а тут на тебе, перевезти их сюда из Ланна надумал. С чего бы так?
– Да, говорил, грозился. – Роха стянул шляпу, разговор ему непросто давался, вытер лоб, кивнул своею кудлатой башкой. – Все так и было, но вот вчера все при женах сидели: и ты, и Брюнхвальд, и Рене… И я подумал, может, и моя так же будет сидеть. А то, понимаешь, давным-давно она меня хорошими словами не звала, только дурак да пьяница, дурак да пьяница. А она у меня из приличной семьи, из идальго.
Волков слушал его внимательно. Он уже знал, что даст землю Рохе, Ёган, когда выделял землю рыцарю фон Клаузевицу, сказал, что на солдатском поле еще есть целина. А южное поле, что в двух часах езды от Эшбахта, там земли пахать не перепахать, и вовсе все свободно.
– Будет у меня тут землица, – продолжал Скарафаджо, – дом я уже построил, хоть и плохой, но свой, хозяину за него не платить. И мужика себе куплю, лошадку, буду хоть и маленький, но сеньор. Жена уже звать меня дураком не станет.
– Хорошо, дам я тебе землю, дам тысячу десятин. Только земля вся у меня плохая.
– Да пусть хоть какая будет, – обрадовался Роха и затеребил шляпу, – какой-нибудь прокорм семье даст – и ладно. Твой Ёган и с такой худой земли урожай собрал.
– И ты за эту землю у меня еще кровью умоешься, – злорадно обещал ему Волков. – Еще послужишь за нее.
– Я согласен, – без всяких размышлений отвечал Роха. – Согласен.
– Ладно, езжай в Ланн, навести кузнеца нашего, забери у него все мушкеты, что он успел сделать. Также найди капитана Пруффа, помнишь его? Артиллериста?
– Да, помню, конечно, в Ференбурге с нами был, я тебе его отыскал. Как не помнить?
– Да, так вот, пусть своих людей берет и идет сюда, скажи, что деньги его людям платить не буду пока, за стол и кров пусть уговорит их, а ему дам пятнадцать талеров в месяц содержание.
– А пойдет ли он? – сомневался Роха. – Пойдут ли людишки?
– Уговори, – произнес Волков строго. – Скажи, что дело появится – так и серебро будет, а лежать на боку можно за стол и кров.
– Это да, – согласился Скарафаджо и задумался, а потом спросил: – Думаешь, горцы опять придут?
– А ты что, считаешь, что нет?
– Думаю, придут дьяволы, – нехотя согласился Роха.
– Уж не сомневайся, – заверил его Волков, – потому и говорю, что за мою землицу ты еще кровью умоешься.
– Поеду в Ланн прямо сейчас. – Ротмистр Роха нахлобучил шляпу и, не прощаясь, пошел к лошади своей.
– Пушки! – вспомнил кавалер. – Потом заедешь на двор ко мне, заберешь пушки. Уговоришь Пруффа, он поможет, купите лошадей и тащите пушки сюда.
– Хорошо, – кивал ротмистр, уже собираясь уходить.
– Роха, чуть не забыл, – окликнул его Волков.
– Чего?
– Набери в Ланне еще человек пятьдесят оборванцев себе в роту, мушкеты новые же будут. – Волков полез в кошель за серебром. – Сейчас на прокорм, на дорогу и на обоз дам тебе денег.
– Так не будет пятьдесят мушкетов у кузнеца, нипочем не будет, – удивился ротмистр. – Не успел бы он столько сделать.
– Ничего, арбалеты раздадим. Собери полсотни, люди потребуются, – высыпая Рохе в руку три десятка монет, сказал Волков. – Тут должно хватить. А приедешь, так пойдешь с Ёганом землю себе смотреть.
– Все сделаю, – обещал Роха, садясь на коня. – Только тогда Хилли с собой возьму сержантом, он вроде пообвыкся уже в должности. А Вилли тут за старшего оставлю, он позлее будет, его и без меня побаиваются.
Волков не стал прощаться с товарищем. Только кивнул и пошел в дом.
Он шел и думал, что и кузнеца-оружейника, который делает мушкеты, неплохо бы сюда привезти, да боязно. Все та же боязнь, что придут и сожгут все горцы. Ладно-ладно, время покажет, может, так все сложится, что и его перевезут. Бог-то милостив к своим слугам.
До обеда еще приехал сосед с юга Иоахим Гренер с сыном Карлом. Кавалер встретил их во дворе и уже по виду гостей знал, что просить будут о чем-то, даже догадывался, о чем.
