Никаких улик! Послушали мои сказки и отпустили. Только вот отощал я на казенных харчах, да и не прочь был бы пропустить рюмку-другую виски – снять нервный стресс. Но проблема в том, что средства не позволяют.
– Хорошо, – согласился Пекхем, – как всегда?
И он потянул за веревочку, которая была привязана к колокольчику. На этот звук к хозяину всегда на помощь из дома спешил слуга.
– Погоди, Руфус, не спеши, я хочу удвоить гонорар.
От наглости гостя у хозяина перехватило дыхание, лицо мужчины побагровело, и он готов был разразиться проклятиями.
– Не кипятись, Пекхем, сначала выслушай…
И Джордж начал свой рассказ, хорошо отрепетированный в полицейском участке.
– Ты знаешь, Руфус, я всегда шел тебе навстречу и делал то, о чем ты просил. Да, ты был щедр со мной, и хорошо заплатил за последнюю мою услугу. Но открылись новые обстоятельства, и теперь моя жизнь висит на волоске. После того, как ты бросил окровавленный труп Дороти в отеле, ты ни разу не поинтересовался, а каким образом мне удалось скрыть тело и улики преступления? Ты просто ушел, громко хлопнув дверью, а я остался один на один с большой и сложной проблемой. Мне пришлось обратиться за помощью к носильщику Эдварду Оррису. Покойницу мы закатали в ковер, и носильщик вынес его без проблем из здания отеля, я собрал в сумку окровавленные тряпки, которые нужно было уничтожить вместе с телом Дороти.
Мы ее похоронили недалеко, в одном из подвалов Вест- Пойнота. Но вся закавыка заключается в том, что Оррис стал проживать в номере тюремного «отеля» и разболтал полицейским, где мы спрятали тело.
Но Дороти так и не нашли, не правда ли?
А где нашла свой последний приют красавица, знаю теперь только я. Но эта тайна стоит очень дорого, как только ищейки обнаружат пропавшую, они сразу возьмут в оборот твоего друга хирурга Майкла Ривса, недоучку и живодера. А уж тот, я уверен, не станет молчать и прикрывать уважаемого юриста.
– Сколько ты хочешь? – глаза Руфуса налилась кровью. Казалось, калека выскочит из своего кресла и кинется на Грискома в порыве гнева.
Тот отошел на безопасное расстояние и, нагло глядя в глаза своего хозяина, твердо произнес:
– Сто тысяч.
– Что? – возмутился Пекхем и даже приподнялся в кресле, но через минуту, овладев собой, прошипел:
– Я согласен. Но ты должен мне отдать труп бедняжки.
– Ок! – произнес Джордж.
– Деньги получишь, когда я увижу останки Дороти.
– Тогда добро пожаловать, уважаемый, завтра утром на пляж Верхнего Нью-Йоркского залива.
С этими словами Гриском спокойно развернулся и медленно двинулся к выходу.
По бледному лицу Руфуса катился пот, он изо всех сил звонил в колокольчик, призывая на помощь слугу.
Чуть только темные воды Гудзона зарозовели в лучах просыпающегося солнца, на пляже Нью-Йоркской бухты появился Джорж Гриском. Он тяжело ступал по глубокому песку. Вот он возле кустарника можжевельника и стал руками разгребать рыхлый грунт. Когда к нему подъехала машина Русуфа, из земли уже была видна пола синего женского пальто.
Водитель автомобиля поспешил Джорджу на помощь, он маленькой лопаткой стал отгребать комья сырой земли. Темные волосы красавицы были сбиты и грязны. Девушка лежала лицом вниз.
– Дороти! – Пекхем вывалился из автомобиля и на негнущихся ногах поспешил к могиле.
– Милая, любимая девочка, – рыдал мужчина, – это я виноват, прости меня. По лицу старика катились слезы, а из засады к нему уже спешили полицейские.
Звонко щелкнули наручники на запястьях юриста.
Подошедший Джек Хеннон нагнулся и потянул пальто. Оно легко подалось, детектив резко дернул полу- под одеждой оказались тряпки и парик.
Лицо Русуфа выразило недоумение:
– А-а Дороти…Где Дороти?
– А ее здесь никогда и не было, – озорно улыбнувшись, произнес Джек.
Гриском громко расхохотался:
– Вот и попался, любимый дядюшка, на тряпке. Теперь мне не скучно будет сидеть в Аттике. А деньги твои мне не к чему, они в крови Дороти, которую ты заставил пойти на аборт к мяснику Ривсу.
Только на следующее утро Руфус пришел в себя от потрясения и стал давать показания. Он чистосердечно признался, что совратил свою племянницу, когда ей исполнилось только четырнадцать лет. Уже будучи подростком, Дороти привлекала внимание мужчин своими пышными формами и симпатичной мордашкой. Среди родственников девочка слыла любимицей дяди, который ее баловал подарками и всегда отзывался на ее просьбы о деньгах.
Пекхем не утаил того, что шаг за шагом развращал девочку, вызывая в ней желание близости.
И вот это время настало, девочка сама отдалась стареющему мужчине.
Встречи были нечастыми, но умелый растлитель приручил Дороти, и та готова была бежать по первому зову на свидание хоть на край света, не последнюю роль здесь сыграли и деньги. Если в семье Арнольд детям выдавали по 25 долларов ежедневно на расходы, то у Дороти всегда водились денежки на хорошую косметику и парикмахеров.
Беременность девушки не на шутку испугала юриста, и он решил обратиться к гинекологу Ривсу. Последний в упор отказывался узнавать свою пациентку. Да и сколько уже воды утекло!
