Посещение больницы не принесло Хеннону никаких результатов. Медперсонал уже поменялся, а старая акушерка вроде бы и опознала по фото девушку, но утверждала, что та вышла из лечебного заведения на своих ногах.
Опрос сотрудников отеля в Филадельфии Хеннону не дал результата. Кто-то вспомнил о пропаже ковра, но по фото опознать Дороти не смогли – слишком большой поток приезжающих. Прямых улик обвинения в смерти писательницы у полиции не было, поэтому вскоре и Руфус, и Джордж были освобождены. Гриском сразу собрал свои пожитки и со всей семьей перебрался жить во Флориду, а Пекхем совсем разболелся, перенес два инфаркта и вскоре умер. На прикроватной тумбочке старика до последнего дня стояла фотография светской львицы, красавицы и талантливой писательницы Дороти Арнольд.
В деле по розыску пропавшей женщины находилась единственная улика-ее письмо, где последней строкой были слова несчастной, что ее «жизнь-это долгий путь в никуда.» Тело Дороти Арнольд найти так и не удалось.
В семействе генерала Льва Рохлина праздновали день рождения единственного сына Игоря. Мальчику исполнялось 14 лет, гостей было немного: две соседки-подружки жены Рохлиной Тамары с девочками, самого генерала дома, как всегда, не было.
Да и подмосковном поселке Клоково жену известного генерала явно недолюбливали за ее высокомерие и острый язычок.
Мальчик рос замкнутым и мрачным, он был инвалидом детства, диагноз- олигофрен проявлялся в виде приступов истерии и жестокости.
Женщины выпили по рюмочке и по другой, закусили бутербродами с дефицитной черной икрой, и вскоре соседки засобирались домой. Именинник был в мрачном расположении духа и на глазах у гостей сразу расправился с подарками: порванные листы книги усыпали пол гостиной, магнитные ленты кассет для игры – приставки были размотаны и брошены под стол. Домработница-пенсионерка Валентина молча убрала уничтоженные вещи, смела мусор на совок и вышла.
– Ну, как там? – спросил женщину охранник Дмитрий Иванцов, – все тихо?
– Как всегда, – ответила Валя.
Напоив сына из ложки снотворным, Тамара провела его в спальню, а сама села за стол и продолжила праздник в одиночестве, наливая себе одну стопку водки за другой. Потом затянула какую-то тоскливую песню и, не закончив куплета, уронила голову на руки и заснула.
Генерал-лейтенант Лев Яковлевич Рохлин домой явно не спешил. Бывший депутат партии «Наш дом-Россия» создал новую политическую организацию «ДПА «– движение поддержки армии, и все свое свободное от работы время проводил решая материальные и организационные проблемы воинских подразделений.
Среди бойцов генерал пользовался большим авторитетом, его ценили за простоту, уважительное отношение к простому солдату и за особое мнение, которое часто шло вразрез приказам государственного командования.
Пока знаменитый хозяин и муж занимался армейскими делами, Тамара оставалась в доме одна с больным сыном. Дочь Рохлина Елена к тому времени была замужем и жила своей семьей, поэтому скуку тоскливых вечеров женщина заливала алкоголем, но однажды генерал не вытерпел и отдал свою жену на принудительное лечение, которое не принесло результатов.
После успехов Льва Яковлевича в Чеченской войне генерал стал пользоваться огромной популярностью у народа. У него появились не только друзья, но и поклонницы среди его женского окружения. Тамара ужасно ревновала своего мужа, скандалы и драки стали обычным явлением в доме, охранники никогда не вмешивались в семейные дела, хотя частенько видели хозяйку в синяках и в царапинах.
Женщина снова начала пить, и визиты генерала домой становились все реже. Вот и в этот знаменательный день Лев Рохлин снова опоздал на званый ужин и не поздравил сына с Днем рождения. Женщина была в ярости от такого невнимания к ребенку, но водка заглушила эмоции и к приходу мужа она мирно спала за столом, уронив голову на красивые холеные руки.
– Есть кто дома живой? – прогрохотал с порога Лев Рохлин. Прошел в зал, щелкнул выключателем. Тамара подняла голову и мутным взглядом посмотрела на мужа.
– У-у, – произнес генерал, глядя на полупьяную женщину, – ты, мать, сегодня набралась.
Хозяин поспешил в ванную комнату, оттуда послышался шум воды, а Тамара встала из-за стола и нетвердыми шагами пошла в спальню. На скандалы и выяснения отношения с мужем у нее не было сил.
Доковыляла на подгибающихся ногах до супружеского ложа и, не раздеваясь, мешком упала лицом в подушку. А Рохлин уже в махровом халате подошел к столу, налил в рюмку коньяка, выпил и, закусив долькой лимона, отправился в кровать.
Брезгливо отодвинув одеяло в сторону спящей, он лег на край широкого ложа, накрылся пледом и мгновенно заснул.
В доме воцарилась тишина, прерываемая сладким посапыванием мужчины. Сон женщины был больше похож на обморок. Где-то пискнул сверчок, через неплотно прикрытые шторы в спальню глядела луна, только она и стала единственным свидетелем разыгравшейся семейной драмы.
