Заглядывая в пространство вокруг, в почву у них под ногами и в небеса над головой, она не чувствовала там угрозы. Но и какой бы то ни было жизни в привычном понимании этого слова она не чувствовала тоже. Ни жучков, ни паучков, ни семян растений и даже организмов столь малых, что они были не видны обычному человеческому глазу — ничего. Однако было какое-то движение: за пляжной грядой, и в земле, и воздухе над ними. Жизни не было, но было что-то неживое, и оно двигалось, ускользая от её внимания тем быстрее, чем больше она пыталась на нем сконцентрироваться. Лишь не обращая внимания на эти признаки мёртвой жизни, она могла почти увидеть их, почти понять, но стоило даже просто подумать о том, что она почти видит или почти чувствует — моментальная пустота.
А потом… кровь. Кровь на ноге этого слишком беспечного мальчика, имени которого она так и не успела запомнить. Когда младший брат Кнута позвал её, Кэрита на мгновение даже обрадовалась — это был её шанс оказаться полезной, быть частью группы, словно мальчишки позвали её в какую-то свою игру. Она даже немного улыбнулась, когда приступила к лечению.
Улыбка сошла с её лица, когда она осмотрела рану и поняла, что тут нечего лечить. Кровь на голени была, вот только не было источника этой крови, даже самой захудалой царапинки, и осмотр тела с помощью магии также не показал никаких изменений. Кэрита чувствовала все тело молодого воина, практически контролировала его, и не находила никаких внутренних повреждений или чего-то постороннего. Даже напротив — юноша был на удивление здоров.
— Повязка, — сказала она, с трудом выдавливая слова из горла. — Сними свою повязку с глаза.
— Ты сама этого хотела, — улыбнулся он и сделал, как сказано. — Бу-у.
Видимо, хотел напугать её пустой глазницей. Получилось у него не важно, так как у пострадавшего были теперь оба глаза на месте. Новый немного отличался от старого — радужка была серого цвета, а сам глаз, видимо, ещё не работал как следует, так как тут же начал слезиться. Но мальчик все равно всё быстро понял: осторожно дотронулся до своего приобретения кончиками пальцев, моргнул пару раз, засмеялся. Смех и его внутренняя музыка резонировали, вздымались до неба — он был счастлив, питал этим счастьем свои далёкие мечты. Большие мечты.
Остальные хранили молчание, радости на их лицах не было.
— Подарок, — сказал в итоге капитан из отшельников. — Вода в воде, без формы и цвета, говорят, даже без разума. Плавает у берега, скучает по телу, сливается с плотью.
— Выглядит полезным, — заметил Безземельный Король.
— Иногда таким и оказывается. Иногда нет.
Все взгляды обратились к ней.
Именно тогда она и почувствовала это. Взгляд чего-то большого, размером с целый континент. Взгляд почти равнодушный.
— Я не вижу никаких изменений внутри. И ничего чужого. Просто… тело.
Она боялась Мёртвых Земель, и ещё больше пугали её те долгие дни, что им предстояло провести в походе по этому проклятому месту. Она была одна здесь, в этой бескрайней пустоте. Они все были одни. Но сильнее всего Кэриту пугал собственный брат.
— Что можно сделать? — спросил он без малейших эмоций, что на лице, что в голосе.
Его музыка была ровной, ритмичной. Как шаг солдат, как боевые барабаны, как стук его собственного сердца. Она чувствовала, каких трудов стоит ему эта броня между ним и миром, хотела обнять его. Не стала — нельзя так делать, проводник должен быть нейтральным.
— Невежливый поступок выходит для гостя, раз желает он отказаться от своего подарка, даже если жжёт он ему руки, — ответил капитан отшельников. — Земля обижена будет, и она обиды не прощает, помнит, в себе хранит, закапывает всё глубоко, ублажать старением. И от всего, что даёт Мёртвая Земля, отказаться можно одним лишь способом.
С этими словами старик ребром ладони стукнул «раненого» юношу чуть выше колена. Кэрита не сразу поняла этот жест, но вот для мальчика смысл дошёл моментально. Побледневший, он тут же вскочил:
— Не дам я себе ноги резать. Глаз обратно вернул, так сразу ногу отдавай? Ну нет уж, не пойдут так наши дела.
Прыжок от радости до таких новостей был слишком резким, и мальчик ещё улыбался, но глаза уже округлились от ужаса. Северянин, пусть материнские черты и проглядывали в его лице, он даже потянулся за оружием, скорее инстинктивно, чем по какому умыслу. Готовый отдать жизнь, чтобы сохранить ногу. Его музыка превратилась в бардак, смешалась — нестройно и режет уши.
Эйрик смерил его холодным, расчётливым взглядом, жестом руки остановил Ондмара, что уже надвигался на непокорного мальчишку со спины. Обернул свой взгляд к капитану, и тот понял вопрос без слов.
— Это не заразно. Не более чем глупость и безумие, и точно меньше, чем молодость и страх, от них-то лекарства на всем белом свете ни у кого не сыщется, и каждый хоть раз да переболел. Но это… нет, это не гулящая болезнь. Только лишь гулящее лекарство, трава без знахаря.
И он засмеялся одному ему понятной шутке. Кэрита не слушала музыку старого капитана, больше нет — она заражала её собственные мысли безумием.
