Берег, меж тем, приближался. Смотреть можно было лишь на подозрительно чистую морскую воду, либо же на спину Бартла Равного. Тот выглядел вполне себе спокойно, можно даже сказать незыблемо, но в какой-то момент неожиданно и без предупреждения повернул голову и смачно плюнул в воду.
Все четверо, как по команде, не сговариваясь, перестали грести, повернули головы и стали смотреть на результат. Вообще так делают для определения того, пригодна ли вода для питья, и смысла плевать в океан было не много, но Риг не стал говорить этого вслух — ему тоже было интересно, что будет. Если слюна расползается достаточно быстро, значит, скорее всего, воду эту можно пить, в то время как вода, где слюна продолжает держаться вместе единым пятном достаточно долго, для питья точно не пригодна.
Слюна в воде возле Мёртвого Берега растворилась мгновенно.
— По-нят-но, — по слогам проговорил Финн, и погрузил своё весло в воду. Странно было видеть шутника таким молчаливым.
Остальные тут же последовали его примеру, не сказали ни слова по поводу увиденного. Впрочем, они и до самого своего прибытия к берегу хранили мертвецкое молчание, даже когда со стороны идущей впереди лодки послышался плеск, и вскоре после этого они увидели Свейна, добирающегося до берега вплавь.
До этого дня Ригу, пусть даже вырос он на берегу моря и вышел из народа великих мореплавателей, плавать на лодках не доводилось, так как не было к тому нужды. Но он знал, что на мелководье кто-то обычно покидает лодку, и по колено в воде своей силой тащит её до берега. Когда их маленький отряд добрался до этого самого мелководья, никто даже не дёрнулся подняться, и все они продолжали грести, покуда не зарыли нос своего судна в песок. В этот момент Риг почувствовал, как холод пробежался по всему его телу, а после, точно вредное насекомое, стремительно зарылся в его сердце.
— Прибыли, — хлопнул его по плечу добравшийся раньше Кнут.
Тут бы очень кстати оказался какой-нибудь остроумный ответ, да хоть бы и дешёвая колкость, но Ригу что-то ничего не пришло в голову. Он просто кивнул, заворожённо глядя на столп света, поднимающийся над горизонтом до самого неба — огромный, яркий, он каким-то образом умудрялся оставаться совершенно незаметным, покуда они не ступили на проклятую землю. Теперь же столп света вполне заменял солнце….
Оглядев ясное, голубое небо. Риг с удивлением и хладнокровным ужасом понял, что солнца на небе больше нет. Было светло, обычный безоблачный день, просто на небе нельзя было найти светила.
— По-нят-но, — сказал он.
Робин Предпоследний, поискав глазами солнце на пустом светлом небе, осенил себя знаком единого бога и прошептал молитву — первый раз Риг видел, как беглый Страж молится. Ондмар Стародуб нахмурился, Йоран Младший ругнулся, а Вэндаль Златовласый попытался высчитать, где должно было быть солнце — всё с равным результатом.
— Могло быть и хуже, — сказал Безземельный Король, подёрнув плечами от холода. — Света могло не быть вовсе. А на солнце смотреть и вовсе не стоит, так что всё даже к лучшему.
Этот человек из всего мог сделать победу.
Окружающий пейзаж был не сказать чтобы совсем пустынным: по правую руку виднелись руины города, а чуть вдалеке странные деревья, абсолютно одинаковые, веточка к веточке, неестественно длинно тянулись в пустое, безоблачное небо. Беспокойство вызывала неестественная неподвижность пейзажа — мир замер. Риг невольно вспомнил первого увиденного им мертвеца — безымянного блаженного на Дозорных холмах. Вроде и просто неподвижный, будто спящий, но сразу было понятно — умер, не спит.
На общем фоне приятно выделялась башенка из камней. На самом большом из булыжников виднелась северная руна, выдолбленная неизвестно когда и неизвестно кем. Убрав этот камень, Эйрик извлёк из тайника бурдюк с жидкостью — подарок от прошлого отряда таких же, как они безумцев. Сделав глоток, Эйрик передал напиток далее, и каждый сделал глоток жгучей жидкости. В освободившийся бурдюк налили немного трофейной горилки — подарок для следующей группы, убранный на прежнее место, прикрытый тем же камнем. Руна на камне значила «надежда», но такой стиль письма вышел из употребления больше сотни лет назад.
А затем пришло время работы.
Вместе со всеми Риг, с трудом удерживая себя от молитвы, и стараясь не ступать в воду, помог вытолкать лодки на берег. Чувствовал себя при этом крайне устало, словно не спал уже несколько дней и ночей, и все их потратил на какой-нибудь тяжёлый, изматывающий труд. Постыдная усталость для молодого парня, пусть даже после тренировки и работы веслом. Но оглядевшись, Риг увидел, что и прочие участники их экспедиции выглядят не менее измотанными, не зависимо от возраста или физической силы.
