Он взмахнул мечом по дуге перед собой, и тени внезапно расступились, и липкие хлопья снега разлетелись в стороны вместе с ними, словно белые мухи.
— Риг, ты в порядке? — спросил Эйрик, осторожно положив руку ему на плечо.
Риг не чувствовал себя в порядке. Он устал и замёрз, хотел лечь на землю и лежать без движения, без единой мысли. Опирался на богатый, украшенный драгоценными камнями меч, точно старик на клюку.
— Я в порядке.
— Нам нельзя стоять, — сказал кто-то другой. — Нужно продолжать двигаться.
И они пошли, а потом и побежали по широкой городской улице. Горстка ребят, весёлых и беззаботных. А их звонкий смех побежал вслед за ними, точно талая вода, ручейком да с крутого склона, вниз и в сторону.
Рядом был Кнут в белых одеждах блаженного, и в руке его была рука Кэриты, и девушка улыбалась, радостно перепрыгивая лужи. Ингварр Пешеход шагал неспешно, широкими шагами, но ростом возвышаясь над крышами самых высоких домов, он легко обгонял многих, пока три маленьких птички сидели на его большой голове и пели ему красивые песни. Стрик Бездомный же бежал на четвереньках, скача точно дикий зверь или безумец, но взгляд его был спокоен, можно даже сказать безразличен. Проскакал на коне Вэндаль Златовласый, а следом за ним огромный волк с лицом Бешеного Носа и Дэгни Плетунья с густыми черными волосами, развивающимися по ветру вдоль всей длинной улицы. Пробежали рядом Йоран Младший и Свейн Принеси, с двумя глазами, но с деревянной ногой. Свейн пинал, точно мяч, отрубленную голову Тира, названного Большая Берлога, отца Йорана, а сам Йоран смеялся, заливался хохотом.
Риг старался бежать изо всех сил, упрямо продолжая сжимать в руках тяжёлый отцовский меч, подарок княжеского брата из Семигородья, но всё равно безнадёжно отставал, и вскоре остался совсем один на пустой улице. Он продолжал идти, но дома всё никак не кончались, а вскоре и вовсе сделались ему незнакомы. Окончательно заблудившись, Риг двинулся на звук морского прибоя, и внезапно оказался на пристани, заполненной радостными людьми. Народ продолжал прибывать и вскоре, не успел и оглянуться, его зажали в тесной толпе.
Люди шли к трём причалившим кораблям и тащили Рига с собой невзирая на всё его сопротивление. Точно морской волной его вынесло к краю причала, куда жители севера шли, точно овцы на заклание, а подойдя к краю, покорно ныряли в морскую глубину. Риг отчаянно упирался, но в толпе столь плотной не мог даже поднять меч, а край меж тем приближался неумолимо. Пока неожиданно большая и крепкая рука не легла ему на плечо, и толпа людская в тот же миг обратилась морской водой и пеной, стекла вниз по доскам и брёвнам, обратилась паром на жарком летнем солнце.
Подняв глаза, Риг увидел своего отца, мертвецки бледного, с пятнами своей и чужой крови на одежде, но с выражением истинной гордости на лице. Проследив за его взглядом, увидел Риг своего старшего брата, сходящего с ближайшего корабля, с богатой добычей в руках да при шести звеньях на шее. Он шёл к ним на встречу, ещё более самодовольный чем раньше, не глядя отпихнув маленького Йорана со своего пути и столкнув того прямо в воду.
Одежды мальчика мигом отяжелели, и Йоран, не способный забраться обратно без помощи взрослых, закричал и заплакал, прося помощи. Но лишь дружный хохот собравшихся был ему ответом, пока Вэндаль Златовласый притапливал его голову носком своего сапога с весёлой, беззаботной улыбкой. Словно убийство ребёнка было какой-то славной шуткой, которую не каждый сможет понять.
Не в силах терпеть подобное, Риг дёрнулся помочь уже начавшему захлёбываться Йорану, но рука отца держала его мёртвой хваткой не хуже железных цепей, и не в силах Рига было разжать холодные пальцы. Потянувшись к мечу, Риг обнаружил, что его больше нет, и мгновение спустя увидел его на поясе Кнута.
Криков Йорана, меж тем, уже не было слышно, лишь только тихий плеск воды. В последней, отчаянной попытке освободиться, Риг укусил отца за руку, почувствовал вкус гнили во рту и как зубы немеют от холода.
— Могло быть и хуже, — сказала сестра, усаживаясь перед массивным мёртвым телом прямо на грязный пол, да краем своей рубахи протирая лезвие ножа. — По крайне мере, у нас есть еда.
Нож был для неё великоват, ей приходилось сжимать рукоять обеими руками и иной раз наваливаться всем телом. Но в конечном счёте она смогла отрезать себе сочную часть бедра. После этого она, без лишних условностей, вцепилась в кусок руками и зубами, поглощая сырую плоть с жадностью человека, по-настоящему изведавшего всю глубину слова «голод». Собственно, дочь ярла Бъёрга, младшая из его детей, и сама не сильно-то отличалась по виду от мёртвой: была бледной и слабой, безразличной к своей внешности, и отощавшей настолько, что казалось, будто в теле её и не было уже ничего, кроме кожи и костей.
