Но то, что это было плохое время и плохая идея, вовсе не означает, что однажды станет лучше. Сейчас Ондмар ранен, а это хоть какие-то шансы победить чудовище в человеческом обличье, тем более, что тот ещё не успел привыкнуть к слепоте на один глаз. И рядом нет Торлейфа и его клана, что не признали бы победу Рига в любом случае.
Сам Риг, впрочем, тоже пребывал не в лучшей форме. Правая рука продолжала болеть, и становилось хуже, когда он сжимал рукоять ножа или двигал плечом слишком резко. Если же поднять локоть на уровень головы, то боль становилась и вовсе нестерпимой. Глубоко дышать тоже по возможности не стоило — каждый вдох ощущался как удар ножа в грудь, а если забыться и набрать воздуха слишком резко, то от боли темнело в глазах. Огромный шрам на лице не болел, почти. В довесок ко всему крайняя степень усталости, множество мелких ссадин, синяков и ушибов, а так же туманящий сознание отвар из чернослёза. От последнего, впрочем, Риг надеялся избавиться к утру.
Ещё он надеялся, что станет как-то поспокойнее. Его бы воля — пошли бы сражаться прямо сейчас, и не пришлось хотя бы медленно вариться в этом тревожном котле. Сидеть невозможно, лежать немыслимо, идти — некуда. Долгое время он просто ходил кругами, от дерева к дереву.
Традиции предписывали обоим бойцам разойтись по разным домам, где они могли бы подготовиться к бою в спокойной обстановке, проститься с родными и близкими, подобрать наилучшее снаряжение. В текущей реальности Риг и Ондмар просто разошлись по разные стороны болота, удалившись от их вынужденного лагеря на примерно одинаковое расстояние. Спокойствия это не добавило, тем более, что и чёрные фигуры продолжали молчаливо и неподвижно наблюдать. Большая их часть скрылись с глаз, но повернись в любом направлении и присмотрись хорошенько — увидишь хотя бы одного. Не нападут ли с исчезновением солнца? И что будет делать Кнут, если нападение случится, кого будет защищать?
Говоря откровенно, Риг был готов к тому, что его старший брат не придёт. Во всяком случае, мысленно готовился к этому: взвешивал все «за» и «против», думал о том, как старший из детей Бъёрга видит мир, да вспоминал, что до смерти отца они почти что и не разговаривали. Было бы понятно и не удивительно, если бы он не пришёл. Но когда Кнут тяжело опустился рядом на голую землю и хлопнул младшего брата по плечу, тот почувствовал, как туго натянутый канат в его душе ослаб и упал свободно.
— Ты должен был выставить меня защитником, — сказал Кнут вместо приветствия. — Почему ты не выставил меня своим защитником?
— А ты бы вышел?
— Да, — ответил он не задумываясь. — Я надеюсь, что да.
Риг грустно улыбнулся.
— В любом случае, это не важно. Ондмар не согласился бы, будь это ты. Он не глупец, чтобы вступать в бой без серьёзных шансов на победу.
— А ты тогда кто?
— Видимо, тот самый глупец, — пожал плечами Риг. — Но всё равно это наш лучший вариант. Ты против раненого Ондмара… Даже если бы он принял вызов и даже если бы ты смог победить, это выглядело бы подло и бесчестно. Север не примет такую победу.
— Кому есть до этого дело? По крайне мере, ты будешь живым.
— И это говорит ворлинг по прозванию Белый?
— Не я так себя называл. И на некоторые вещи я взглянул иначе, когда хлебнул соли во время испытания на меже. И потом ещё здесь. И вообще.
— И тебя уважают за это. Они пошли бы за тобой, если бы у тебя хватило мужества их позвать.
— Кому не всё равно?
— Мне не все равно, Кнут, — Риг поднял голову и посмотрел брату прямо в лицо, прежде чем повторить эти же слова, но более взвешено и спокойно. — Мне лично не все равно. Я буду их королём, и мне нужно выглядеть и поступать соответствующе.
— Ты действительно думаешь, что Северу нужен единый правитель?
Риг просто кивнул.
— И ты думаешь, что ты будешь хорошим королём?
— Я не говорил, что нам нужен «хороший» король.
Они помолчали какое-то время, пока Риг продолжал размеренными, чёткими движениями затачивать нож. Не то чтобы лезвию это было нужно, острее оно уже точно не станет, но нужно было чем-то занять руки.
— Почему именно «король»? — спросил в итоге Кнут, видимо не найдя лучшей темы для разговора. — Ты будто бы очень упорствуешь именно на этом слове. Фроуд Ловкач зовёт себя конунгом Западного Берега, и жители тех краёв зовут его так же.
— Фроуд Ловкач не правит, скорее уж он даёт советы. И в основном его роль — быть судьёй над ярлами и лидерами кланов, решать, кто за какую часть общих дорог в ответе и прочая ерунда. Часть старого мира, просто забрался в нем на ступеньку повыше, пока сам этот мир падает в бездну.
— Ага, — Кнут почесал затылок. — Понятно.
