Давным-давно, когда их сестра начала превращаться в женщину, какой-то парень, из пришлых, схватил её за руку и попытался увести куда-то. Сестра откусила кусок кожи на его запястье, едва не добралась до вены.
Не сработает. Ладонь Ондмара на его горле, не дотянутся.
На следующий день Кнут показал сестрёнке простой приём. Неважно, насколько силен мужчина и насколько слаба она — всегда можно схватиться всей ладонью за большой палец той руки, которой он тебя держит, вывернуть в противоположную сторону. Твоя ладонь всегда сильнее любого большого пальца.
Дышать. Воздух.
Первый вздох был даже болезненным, Риг закашлялся, но всё же не потерял фокуса, ударил Ондмара кулаком в лицо. Прямо в повязку поверх вырванного глаза.
— Да сдохни ты уже наконец!
Замахнулся для второго удара — не смог, кто-то схватил сзади, оттащил. Риг попробовал вырваться, но тут же почувствовал острое собственной шеей. Не двигаться.
— Спокойно, — голос Йорана Младшего. — Не делай ничего смелого.
Грязь склеивает веки — проморгаться, быстрый взгляд в сторону Ондмара. Он мёртв. Так странно и непривычно, оглушающе бессмысленно и от того немножко смешно. Ондмар Стародуб умер за такую ерунду, как место ярла Бринхейма, города без стен. Смешно.
— Убей его! — приказ Эйрика Весового.
— Или вернёмся домой, — сказал хрипло Риг. — Сейчас, пока мы ещё живы.
— Заткнись, — сказал Йоран.
Шею обожгло острой болью. Царапина, предупреждение.
— Ты не его верный пёс, — заметил Риг.
— Я сказал заткнись!
Несмотря на сбитое дыхание и струйку крови, что текла из пореза на шее и щекотала ключицу, Риг чувствовал себя очень спокойно. Не то чтобы он не боялся смерти, но после всего он просто привык её бояться.
— Я полагаю, сейчас самое лучшее время, чтобы сообщить, — флегматичным тоном провозгласил Браудер Четвёртый. — Я и мои товарищи решили покинуть отряд.
Невольно Риг улыбнулся, но не словам Короля. Вспомнил дни, когда он и Эйрик были друзьями, играли вместе — такая большая разница с тем, что они делают сейчас, где находятся. У богов причудливое чувство юмора. Странная весёлость росла внутри Рига, как будто не его жизнь сейчас висит на волоске. Он старался удержать это в себе, но улыбка все равно наползала на лицо. Лучшее, что он мог — не смеяться как сумасшедший.
Нельзя не отдать Эйрику должного — он довольно быстро адаптировался к новым условиям.
— Я согласен, пришло время вернуться. Мы потеряли двух человек этой ночью, — он вновь вернул взгляд на Рига. — Трёх человек. С текущими силами нам не пробиться к центру. Возвращаемся.
Слишком поздно. Эйрик так и не понял.
Робин Предпоследний и Бешеный Нос встали рядом с Финном и Бартлом, прикрыли собой главаря наёмников. Ожидаемо. На самом деле сейчас уже ничего не решается, всё было выставлено и направленно ещё много дней назад. И когда всё случилось, то, оглядываясь назад, стало казаться естественным, единственно возможным, очевидным. Йоран Младший не перерезал Ригу горло, медленно опустил нож, а Элоф Солёный со вздохом встал рядом с ними. Эйрик остался один, скорее всего, сам не понимая, как оно вдруг так вышло.
Почти один.
По крайне мере, когда Кнут вышел вперёд, с оружием в руках, и заслонил собой Эйрика, Риг не почувствовал почти ничего. Раздражение, усталость, немного разочарования и лёгкая тяжесть на веках. Может быть, ещё и зыбкая такая тоска на поверхности души. Сочувствие?
Браудер сделал взмах рукой, и его телохранители пришли в движение. Обнажили оружие, встали на сторону Рига. Было слышно, как Финн сказал Бартлу не лезть на рожон, и как младший брат послал старшего поесть земли. Только Бешеный Нос подумал какое-то время, сверля Рига тяжёлым взглядом, словно имея к нему какие-то невысказанные обиды. Но все же взял своё копьё наизготовку, встал на защиту Рига. Эйрик извлёк из ножен княжеский меч — сейчас богатое оружие в его руках смотрелось лишним и неуклюжим.
— Сын ярла должен остаться живым, — сказал Браудер, и без малейшей запинки добавил. — Его защитник — как получится.
Как же сильно Риг устал. Это была усталость какого-то особенного сорта, глубокая, прорастающая сквозь все тело до самых костей и дальше, прямо в твою суть. Редкая в своей насыщенности, каким бывает вино, рождённое поколениями селекции.
— Отступись, — попросил у брата Риг сдавленным голосом. — Пожалуйста.
— Я могу сказать то же самое, — ответил Кнут. — Это неправильно, и ты знаешь это.
Взглядом Кнут Белый обвёл всех своих противников: шесть человек против него и Эйрика.
— Вы все это знаете.
Дурак.
— Его отец тебя на Ступени поднял, а потом на меже чуть не утопил. Забыл, что ли, это чувство?
— Не забыл и не забуду. Не смогу. Но это дела Торлейфа, и дела прошлые. Мои же поступки сейчас здесь.
Люди Короля стали брать Кнута и Эйрика в кольцо, медленно окружали со всех сторон, словно бы боясь спугнуть их резким движением. Риг тоже приблизился на несколько шагов, хоть и не имел оружия.
— Я не хочу, чтобы ты погиб здесь, — сказал Риг.
Это не ощущалось как правда, во всяком случае не в привычном понимании этого слова. Но Риг и не стал бы утверждать, что это явная ложь.
