— Это твоя вторая ошибка. Мне нет дела до имени твоего отца, мальчик с севера, потому что твой отец мёртв. И по моему опыту, помощь мёртвых это тяжёлый топор, которым бьёшь редко, а носишь с собой постоянно. Мне не нужен и проводник, так как я уж нашёл лучшего из возможных.
Кивком головы Король указал в сторону, и Риг невольно посмотрел в указанном направлении. Очередной мелгоглазый, в грязных обносках, старый и скрюченный. Вот только если вся остальная команда была занята какими-то своими морскими делами или же напротив, откровенно бездельничала, то этот старик не делал ни того, ни другого. Судя по виду, у него была какой-то жаркий спор, и старик в нём разошёлся не на шутку. Вот только сидел он при этом совершенно один.
— Это тот, о ком я думаю? — спросил внезапно Кнут. — Мёртвый Дикарь Синдри, мелкоглазый с именем?
Часть матросов злобно зыркнула на Кнута, услышав «мелкоглазые» — не самое любимое их слово, по всей видимости. Но в остальном… никто его не поправил.
Мёртвый Дикарь Синдри оказывается был ещё жив. Что ж, он действительно самый опытный проводник, так как он единственный, кто был достаточно безумным, чтобы вернуться в Мёртвые Земли трижды. И, по всей видимости, уже в четвёртый раз. Другое дело, что в первый раз Синдри был вообще единственным, кто вернулся, а второй раз был проводником Рагнара, что после стал известен не с самой лучшей стороны. Но тем не менее, проводник Королю, получается, действительно был не нужен.
Если отбросить все ложные варианты, то оставшийся и будет истиной, как бы невероятно она не звучала. Если ему не нужны воины, и не нужен проводник, то остаётся только одна причина плыть так далеко на север.
Король словно прочитал его мысли, слегка кивнул с лукавой улыбкой.
— Чего мне не хватает, так это помощи бессмертного.
Невольно Риг покосился в сторону на юношу с птицами, но тот никак не стал комментировать слова главаря наёмников. Ещё сильнее Ригу хотелось узнать, почему именно он и Кнут получили этот странный запрос, однако в итоге он не спросил ничего. Едва ли Браудер даст ему объяснение, так что молчанием он получит гораздо больше, чем вопросом.
— Я не буду говорить тебе своих замыслов и не выскажу никакой просьбы, потому что никому из нас не стоит стоять в тени какого бы то ни было заговора. Но у обоих из нас есть, скажем так, потребности. Вопрос лишь в том, что нужно тебе, мальчик с севера.
Риг чувствовал, будто стоит на краю Позорной Скалы, и море бьётся о скалы у него под ногами, пока сам он смотрит вниз, на верную смерть. В такие моменты всегда появляется это странное желание спрыгнуть.
— Всё или ничего, — сказал Риг, и облизнул пересохшие губы, — И ни граммом меньше.
— Хорошая цена, — Браудер улыбнулся, и налил Ригу выпить. — Достойная. В самый раз для короля.
К тому моменту, как Риг и Кнут вышли из города и неспешно зашагали по направлению к своему дому, уже начинало смеркаться, но улицы по-прежнему были полны народа. На окраине цивилизованного мира не так часто происходит что-то интересное, так что все, от мала до велика, кружились по узким улочкам, перенося до смешного нелепые слухи от одного скопления людей к другому. Судачили и про отряд наёмников Короля, про появление Кэриты, и про суд над Кнутом, его подвиг на испытании, и про корабль отшельников. И хоть до начала лета и оставалось больше месяца, погода была тёплой, безветренной, а потому крайне заманчивой для людей, за долгую зиму уставших сидеть в четырёх стенах.
Единственной неприятностью мог бы стать мокрый снег, неспешно падающий с неба тяжёлыми хлопьями, но для стаек безумной от детства ребятни это был настоящий подарок. Стены каждого второго дома носили следы их сражений снежками, не умолкали с заходом солнца их задорные вопли, и в любом дворе можно было наткнуться на грозного снеговика, несущего свой дозор с мотыгой и ведром на голове.
И если взрослые провожали Рига и его брата взглядами, а старики приветствовали сдержанным кивком, то дети на них внимания не обращали вовсе. Одна из групп при этом с большим драматизмом разыгрывала утренний межевой суд: мальчишки мужественно пытались преодолеть пешком всю главную улицу, пока девчонки висли у них на шеях, имитируя то ли цепи, то ли хватку Мореборода.
Один из мальчишек, крепкого вида паренёк лет двенадцати, захотел доказать свою удаль, и взял на свою шею сразу двух девок примерно такого же возраста. Начал он хорошо, пустился чуть ли не бегом, пока обе его подруги визжали от восторга, но быстро выдохся и в итоге все трое неуклюже плюхнулись в грязь, чем вызвали волну злобного детского хохота и град насмешек. Одна из девчонок заплакала и убежала, другая дала в глаз ближайшему мальчишке, после чего запрыгнула на спину своего незадачливого кавалера, едва успевшего подняться, и скомандовала продолжать испытание.
