Отдельная группа детей, из тех, что обладают природным любопытством и склонны искать приключения на свою голову, не принимала участия в общем веселье. Они были заняты тем, что окружили сидящего на голой земле шаура и всячески шумели да галдели вокруг него. Изредка самые смелые швырялись в шаура снежками, а один, у которого, видимо, запасная жизнь была в кармане, швырнул в мертвецки бледного чужеземца камнем. Шаур ожидаемо не реагировал и продолжал сидеть, низко склонив свою голову в широкополой шляпе.
Три года он жил в Бринхейме, три года дети донимали его во время этих странных неподвижных посиделок, что случались раз или два в неделю, и ни разу он не отреагировал. Кроме одного единственного случая, когда одна дерзкая соплячка сорвала повязку с его глаз. Другие дети говорят, что в одно мгновение шаур вскочил на ноги и свернул девчушке голову так, как хозяйка сворачивает головы курицам — легко и быстро. После чего, скрывая от всех лицо за широкими полями своей шляпы, вновь повязал на глаза повязку и вернулся к своему занятию. Родители девочки пробовали истребовать справедливости у Торлейфа, но остались ни с чем и сочли за лучшее уехать из города.
И хоть после этого шаур всегда сохранял в такие минуты полную неподвижность и спокойствие, а все жители города усвоили урок и более не тянули руки к его повязке, Риг невольно начал нервничать, проходя мимо чужеземца. Шаур даже головы в их стороны не повернул, но каким-то образом Риг всё равно чувствовал его внимание на себе.
Последним был дом великана Ингварра по прозванию Пешеход, что тоже проводил их взглядом, ненадолго оторвавшись от своего плотнического ремесла. Риг в его сторону демонстративно не смотрел — помнил лживые слова гиганта на суде против Кнута, хотя сам Кнут приветливо махнул рукой. С точки зрения плотника братья шли обычной дорогой до своего дома, так что Ингварр ничего им не сказал, и более того, виновато отвернул голову. Жалости к нему Риг не испытывал — сам был дурак, на суде лжесвидетельствовал, и цепь свою потерял заслужено.
Когда дома наконец-то закончились, Риг испытал облегчение, словно утром он сунул голову в капкан, просидел так весь день в ожидании мучительной смерти, а теперь ему было дозволено прекратить это безумство. Вот только передышка вышла короткой. Как только они отошли от города достаточно далеко и убедились, что никто не следит за ними, то свернули с протоптанной тропы, и быстрым шагом направились к Дозорным Холмам.
Шли молча, в тягостном напряжении, и дошли до самого подножья, до маленькой, аккуратной тропинки, расчищенной от снега и грязи, уходящей прямо вверх. Лишь в этот момент Кнут решил высказаться:
— У тебя и раньше бывали рискованные идеи, но это… — старший брат могучей ладонью помял собственный затылок, вздохнул. — Это настоящее безумие.
— Люди возвращаются с Мёртвой Земли.
— Люди приплывают обратно живыми с Мёртвой Земли. Но ты их видел? Никто из них по-настоящему не вернулся.
Своими глазами Риг ни одного вернувшегося не видел, кроме разве что Торлейфа Золотого. Но жирный боров выглядел вполне нормально.
— Боишься? — Риг и сам боялся до такой степени, что все его внутренности сжимались в плотный комок лишь об одной мысли о Мёртвых Землях, но удержаться от того, чтобы поддеть брата, не смог.
Кнут же на мгновение выглядел не столько напуганным, сколько удивлённым.
— Я разумен, — сказал он в итоге. — Мы можем умереть, Риг, или даже чего похуже. Но в Край и Короля, и Мёртвые Земли, сейчас я говорю про это.
Кивком Кнут указал на вершину холма, но Риг головы демонстративно не поднял. Помедлил мгновение, а после первым ступил на узкую тропу, пошёл вверх и с облегчением услышал, как скрипят по снегу за его спиной шаги брата. А потом и его ворчание:
— За поход на Оставленные берега не вешают, это не нарушает закон. А вот за попытку приблизиться к обители бессмертной мы рады будем, если для нас ничего страшнее верёвки не станут выдумывать.
— Закон Севера не выточен в камне.
— Но он есть. И ты не отбрехаешься от него в этот раз. Это даже при условии, что Кэрита не убьёт нас на месте сама.
— Щепке мы нравимся.
— Риг, за то только, что ты её Щепкой называл, она тебя первого и раздавит. А не она, так точно повесят потом, если Торлейф будет милостив.
Забавно, что из них двоих теперь Кнут был голосом осторожности. Риг и сам понимал, что правда в словах брата есть, вот только это была правда обычной жизни, а не правда человека с ножом возле горла.
— Если мы будем сидеть сложа руки, то и следующей зимы не увидим, всё к этому идёт. Я предпочитаю попробовать сделать хоть что-то сейчас, даже если шансов у нас немного, и проще будет затопленную башню со дна морского вытянуть.
— Мы можем сражаться честно.
— Ага, честно, — Риг усмехнулся. — Как во время твоего испытания на меже. Ты знаешь, что ваша лодка уже за горизонтом скрылась, но Торлейф не давал Эйрику подать сигнал?
Кнут промолчал.
— Честный бой, да. С тем же успехом можно сразу колено преклонить, и заодно, чтобы два раза не садиться, ещё и голову на плаху положить.
