Вот только пока Риг обдумывал варианты и взвешивал благородство да разумность, дружинник просто в панике побежал. Риг хотел побежать за ним, но понял, что отделиться от их и без того малой группы ночью, в чужом и враждебном городе — это едва ли хорошая идея. Сказать Кнуту или наёмникам?
Слишком поздно. В результате Риг лишь будет выглядеть в их глазах глупо, нет никакой реальной пользы. Разумнее промолчать.
Так как само здание гостиницы целиком было сделано из металла, света от бушевавшего внутри пожара получилось немного. Что было даже хорошо, так как лица мёртвых дружинников были почти не видны. Победители, меж тем, обирали трупы, собирали оружие, и ждали тех, кто явится на густой столб дыма, стремящийся в небо. Риг лишь надеялся, что новый отряд княжеской дружины придёт вторым.
— Должен признаться, я совершенно не удивлён, — услышал он голос Эйрика за спиной и обернулся с большим облегчением. — Увидев этот столб дыма и людей, бегущих от него в ужасе, я сразу понял, что мы застанем здесь нечто подобное.
Пришли все, или, во всяком случае, большая часть ворлингов. Но радости от встречи на их лицах не было.
— И у меня, на самом деле, всего один вопрос крутится на уме, — продолжал Эйрик, крепко сжав свои пухлые пальцы в кулаки. — Почему нам не стоит прирезать вас пятерых прямо здесь и сейчас, на этом самом месте?
Вэндаль Златовласый
Чужеземные порты да гавани всегда таили для Вэндаля болезненное удовольствие.
Все эти местные грязные человечки смотрели на него свысока, держали за неграмотного дикаря, пробовали всучить плохой товар по цене хорошего. Было приятно смотреть, как вытягиваются лица мелочных торгашей, когда он начинал говорить с ними на ворейском без акцента и указывал изъяны их товара. Мальчишкой отец брал его, третьего сына, на покупку зверья, так как Вэндаль мог найти изъян у каждого животного, в каждом яйце, сбивал цену вдвое у самых строптивых. Отец разводил лошадей, хотел вывести идеальную породу. Семью воспринимал так же. Со своим третьим сыном у него даже получилось, хотя старик всё равно был недоволен — таким и помер.
Местные женщины смотрели на Вэндаля. С вожделением, любопытством, почти жаждой. Не только благодаря его правильным чертам лица и крепкому телу, но просто потому что он северянин, дикарь. Для них возлечь с кем-то вроде него — это что-то унизительное, и потому заманчивое, подчиниться и при этом быть выше, игра во власть. Ревность местных мужчин шла для них как пряность. Впрочем, в их жадных телах у Вэндаля потребности не было. Женщины склонны сильно переоценивать свою интересность в постели, хотя в темноте разница между ними всегда смехотворна, а усталый профессионализм в этом вопросе куда предпочтительнее банального энтузиазма.
Многие мужчины, конечно же, искали повод для драки, и игра была в том, чтобы не дать им такого повода, но при этом унизить в глазах их соседей. Получалось проще, чем хотелось бы. Двое или трое, как правило, не выдерживали, бросались с кулаками и без повода, и тогда игра была в том, чтобы победить их с какими-нибудь дополнительными сложностями, например держа левую руку за спиной. С мужчинами играть обычно скучнее.
Люди вообще на удивление простые создания, вплоть до разочарования. От простого крестьянина до королей во дворцах, все они покупались на самую дешёвую лесть, шли на поводу похоти, страха и злости, а их планы считались хитрыми, если там все было продумано аж на целых три шага вперёд. Сражения выигрывались не военным искусством, но численным превосходством и хорошим снабжением. Вкусной становилась та еда, куда положили больше специй. Толпа верила тому, кто говорил проще всех, и почитала за умного каждого, кто говорил как можно сложнее.
За свою жизнь Вэндаль посетил столько разных стран и видел так много разных людей, а всё одно и то же. И везде он северный дикарь. Неважно как сильно он на самом деле превосходит их, они будут задирать головы и смотреть свысока. И есть предел тому, как долго Вэндаль может делать вид, что его это забавляет.
Лучше уж быть первым на краю мира, чем вторым в его центре. Тем более, что реально доставляет радость душе Вэндаля, так это тратить результат трудов его названного отца на то, чтобы просто быть мечником в Бринхейме, да учителем будто бы умных ярловых отпрысков. Ребяческий протест, бессмысленный бунт против создателя, но в конечном счёте люди — простые создания. А Вэндаль тоже человек.
Иногда ему было интересно, не придёт ли он в конце к решению Бездомного Стрика. Иногда это его даже пугало. Немного.
Впрочем, растрачивать себя назло папеньке было приятно, но уже порядком приелось. Стать ярлом? Чтобы чаще общаться и контактировать с толпой северных дикарей, вникать в их грязные проблемки — сомнительное счастье, уж без этого Вэндаль прекрасно проживёт и дальше. Удивительно, что маленький Риг так рвётся к этому титулу, хотя сородичей презирает едва ли не больше. Интересно, сколько этого презрения взрастил в нём сам Вэндаль во время их уроков? Хотя «интересно» — слишком сильное слово.
